Министр обороны России Андрей Белоусов в разговоре с главой Пентагона Ллойдом Остином 12 июля направил коллеге «очень серьезное предостережение» о возможности неуправляемой эскалации из-за действий Киева и Вашингтона, передает ТАСС со ссылкой на замглавы МИД РФ Сергея Рябкова.
Он отметил, что сейчас все контакты с представителями США преследуют сугубо утилитарные цели, и недавний контакт министров обороны – не исключение. С российской стороны было направлено предостережение, «касающееся новых провокаций со стороны Киева, которые немыслимы без прямого содействия Вашингтона».
«Сделано это предупреждение [было] во избежание дальнейшей опасной эскалации, чреватой последствиями, которые могут вообще оказаться неуправляемыми», – пояснил Рябков.
Напомним, после того как Белоусов возглавил Минобороны, у него состоялось два телефонных разговора с Остином – 25 июня и 12 июля соответственно. В первом случае инициатива была за американцами: тогда министры обменялись взглядами о ситуации вокруг Украины и рисках эскалации в связи с поставками вооружений ВСУ.
Во втором случае обсуждался «вопрос предотвращения угроз безопасности и снижения риска возможной эскалации». Позже The New York Times сообщала, что темой разговора была подготовка «тайной операции Украины против России», которая, по мнению Москвы, была одобрена США.
Белоусов якобы спросил у Остина, знал ли он о планах офиса Зеленского. Источники отметили, что в Пентагоне не были осведомлены о подобном, а заявление главы Минобороны России вызвало у представителей Штатов удивление. Однако американцы восприняли это «достаточно серьезно» и призвали Украину не проводить операцию, если таковая должна была осуществиться.
При этом в последние два года офис Зеленского совершил немало действий, которые вызывали беспокойство США. Среди них – теракты на Крымском мосту и в отношении российских военкоров, неизбирательные удары по мирным объектам, а также удары по НПЗ и другой энергетической инфраструктуре.
Поэтому, как допускают эксперты, 12 июля «телефонная дипломатия» между Белоусовым и Остином, возможно, позволила избежать худшего сценария, при котором конфликт на Украине мог бы выйти далеко за ее пределы. А это, как неоднократно утверждали в Вашингтоне, противоречит интересам США.
«Возможности «телефонной дипломатии» сейчас довольно ограничены. Вероятно, эффективность диалога министров обусловлена тем, что Россия сумела предоставить Штатам по-настоящему убедительные доказательства готовящейся операции, проигнорировать которые Вашингтон не смог. Стоит ли ожидать подобных разговоров в будущем – большой вопрос», – сказал политолог-американист Дмитрий Дробницкий.
«Телефонная дипломатия» может помочь нам в узком перечне ситуаций экстренного характера на Украине, в Сирии и в других регионах. Однако она не может заменить диалога дипломатов. И более того, мы не можем гарантировать, что тот или иной политик в США реально отражает точку зрения всей государственной системы», – считает он.
«Вспомним времена Барака Обамы. Тогда диалог с главой Пентагона или госсекретарем США был гарантией того, что Россия получила некий набор взглядов всей вертикали власти в Америке, включая президента. Но уже при Дональде Трампе ряд чиновников откровенно саботировали его начинания», – напомнил эксперт.
«Сегодня же власть в Штатах превратилась в раздробленное поле конфликтующих кланов.
Джо Байден, откровенно говоря, отстранен от власти. И даже до его отказа от участия в выборах мы не были уверены в том, что именно он обладает решающим голосом в американских политических процессах», – добавил собеседник.
По его словам, если рассмотреть контакты России с Остином или директором ЦРУ Бернсом, то первый представляет интересы клана Обамы, второй – Клинтонов. «В ближайшее время они могут стать открытыми противниками. Поэтому мы не можем с уверенностью заявить, что каждый из них действительно отражал воззрения правящей группы американских политиков», – указал он.
«Возможно, Москва исходит из того, что любой контакт лучше, чем его полное отсутствие. Путем прямого диалога мы хотя бы имеем возможность получить часть информации от лица, непосредственно находящегося внутри руководства Штатов. Но конечная эффективность подобных процедур не может не вызывать сомнений», – акцентирует Дробницкий.
Несколько иной точки зрения придерживается политолог Малек Дудаков. «Диалог военных двух великих держав в столь непростой период крайне важен. Скорее всего, наши страны сохраняют и минимальное взаимодействие разведывательных структур, что также способствует контролю над эскалацией», – сказал он.
«Конечно, особого влияния на ход украинского конфликта они не оказывают, но позволяют избегать некоторых провокаций со стороны офиса Зеленского. Однако было бы ошибкой думать, что американцы всецело контролируют украинских политиков. Некоторые их планы остаются загадкой даже для Белого дома», – уточняет собеседник.
«В будущем к использованию «телефонной дипломатии» чаще будут прибегать именно американцы.
Их заинтересованность в связях с Москвой вырастет уже к концу этого года. США сталкиваются с большим количеством вызовов на фоне предстоящих президентских выборов. Действия ВСУ все менее удовлетворительны для Запада. Поэтому мы еще не раз услышим о переговорах не только Остина и Белоусова, но и других представителей обоих государств», – отметил Дудаков.
В целом же «телефонная дипломатия» важна для управления кризисом, поясняет Станислав Ткаченко, профессор кафедры европейских исследований факультета международных отношений СПбГУ. «Россия и США не хотят уничтожения друг друга. Но мы столкнулись в жестком и важном споре об архитектуре безопасности в Европе», – сказал он.
«Этот круг проблем не предполагает прямого военного конфликта. Похоже, Москва и Штаты выработали определенные правила игры, которые включают в себя и «телефонную дипломатию», и даже своего рода джентльменские соглашения, то есть негласные и не задокументированные договоренности», – подчеркнул собеседник.
«В истории дипломатии считается, что холодная война развивалась бы совсем по другому сценарию, если бы СССР и США не использовали институт джентльменских соглашений, которые выстраиваются между конкретными людьми, доверяющими друг другу. Судя по всему, сейчас постепенно, шаг за шагом, данная практика возвращается», – предположил он.
«Кроме того, с 1960-х по 1980-е годы отнюдь не только дипломаты регулировали наши отношения. Иногда, даже имея всю полноту информации, они не могли о чем-либо открыто говорить, используя официальные каналы. Типичный пример – Карибский кризис, когда важную роль в переговорах сыграл резидент нашей разведки Александр Феклисов», – напомнил он.
«Кроме того, Россия скептически оценивает договороспособность Блинкена и Салливана, поэтому определила для себя Остина как человека более рационального и менее подверженного идеологическим решениям.
Недавно Сергей Лавров сказал ведь, что в диалоге с США есть «вторая дорожка» – это политологи, «знающие друг друга и понимающие политику своих правительств». То есть связи остаются и по так называемой неправительственной линии», – детализировал он.
«А отсутствие видимой роли дипломатов в этом диалоге говорит о том, что Россия считает нынешнее поколение руководителей Госдепа лицами, которые не соответствуют уровню занимаемых должностей. В такой ситуации главное, что у нас остаются возможности минимизировать или сгладить кризис», – резюмировал Ткаченко.