Согласно принятому Верховной радой постановлению, новые санкции (какие именно – не уточняется) должны применяться до тех пор, пока РФ не «устранит искусственные препятствия на пути развития системы высшего образования на языках коренных народов» и не вернет этим народам «обучение на родном языке и надлежащее изучение родного языка».
Копии постановления будут направлены в ООН, а также в парламентские ассамблеи Совета Европы, НАТО и ОБСЕ.
Как говорится, наглость – второе счастье. А в случае Украины, пожалуй, единственное.
В России более 30 государственных языков (включая, кстати говоря, украинский) и еще примерно столько же языков с официальным статусом. И даже в том случае, если у языка тех или иных коренных народов законодательно оформленного статуса нет (ввиду невостребованности этой меры из-за малочисленности носителей), их изучению оказывается государственная поддержка. Для этого в феврале 2019-го был создан Фонд сохранения и изучения родных языков народов РФ.
Для Украины тот же 2019-й ознаменовался принятием закона об исключительности украинского языка, предполагающий фактическое введение языковой полиции (как в Латвии) и штрафы – например, за то, что те или иные чиновники используют версии компьютерных программ с интерфейсом не на мове. В команде нового президента этот закон раскритиковали, назвав «кнутом», но отменять, судя по всему, не собираются, чтобы не ссориться лишний раз с национал-патриотами.
В России ничего подобного нет – и быть не может. Здесь исторически сложилась принципиально иная, предельно толерантная языковая политика. Что обусловлено, в частности, тем, что русский язык в каких-либо специальных мерах поддержки и «кнуте» не нуждается – его конкурентоспособность не вызывает сомнений. В отличие, кстати, от украинского языка во многих регионах юго-востока Украины, где без «кнута», получается, не обойтись.
Нельзя сказать, что проблем с языками малых народов и их изучением в РФ нет вообще. Есть проблемы. Например, фактически отсутствует школьное образование на чукотском языке из-за его специфики. Грубо говоря, в нем недостаточно слов и понятий для того, чтобы преподавать ряд предметов в нужном объеме.
Другой негативный пример – язык карелов, попавший в законодательную ловушку. Официальный статус у него есть, но государственного нет, поскольку национальные республики имеют право самостоятельно придавать такой статус только языкам с письменностью на кириллице. Карелы используют латиницу, и в их случае решение должно быть принято не региональным, а федеральным парламентом. Но у Госдумы до сих пор, что называется, не дошли руки, а Петрозаводск не упорствует по части лоббизма – карелов в Карелии мало, спрос на их язык невелик.
В остальном лингвистические проблемы РФ сводились к тому, что изучение языков национальных меньшинств в школах было строго обязательным даже для русского большинства. Этот перекос был устранен в 2017-м в пользу принципа добровольности: хочешь – изучай, например, удмуртский, не хочешь – заставлять не будут (с поправкой на то, что в ряде регионов изучение коренных языков обязательно для их носителей).
В общем, понятно, что в случае Украины и постановления Рады это реакция в духе «сам дурак». По части «лингвоцида» и ущемления языковых прав населения ее саму регулярно «ловят за руку» и Россия, и некоторые страны ЕС (например, Венгрия). Разница между лингвистической политикой Москвы и Киева такова, что
постановление Рады можно сравнить с жалобой гестапо на нарушение прав человека в Швеции.
Но интересно не это. Сам текст постановления изобилует весьма странными формулировками, из чего следует, что изначально вся эта инициатива была рассчитана на моральную поддержку проукраинских групп влияния внутри РФ и за ее пределами. Но когда на этот текст посмотрели юристы, то схватились за сердце. В итоге он был отредактирован, однако сохранил «белые нитки» – если за них потянуть, откроется изумительное.
Например, в тексте сказано, что российские власти усилили «политическое и ассимилирующее давление на коренные народы» и «преследования представителей коренных народов» с 2014 года. Почему именно с 2014-го? Ничего даже отдаленно похожего на описанное в языковой политике РФ в этом году не происходило. Он отметился совсем другим – воссоединением России и Крыма. Очевидно, именно это и имели в виду составители оригинального текста.
Но поскольку мошенническая кляуза была посвящена языкам коренных народов РФ, получалось, что Рада считает крымских татар коренным народом РФ. Фактически это признание того, что Крым – историческая территория России.
Скорее всего, упоминание 2014 года прорвалось в документ по инерции – Киев регулярно обвиняет Москву в нарушении прав (в том числе и языковых) крымских татар. При этом, разумеется, умалчивается, что Россия всего за пару месяцев сделала то, что Украина не могла сделать десятилетиями – признала за крымско-татарским языком государственный статус. Но разговор сейчас не об этом, а о том, что очередное дежурное обвинение такого рода едва не привело к формулировке, из которой следует констатация очевидного: Крым – это Россия.
Еще одно регулярное обвинение в адрес РФ со стороны Украины – ущемление лингвистических прав украинцев. Примерно с той же периодичностью заявляется о преследовании на крымском полуострове и в целом по России украинских активистов, начиная с 2014 года. Очевидно, нечто подобное имелось в виду и на сей раз. Но преамбула постановления превращала заботу об украинцах (что абсолютно нормально для украинского парламента, если слово «норма» в его случае вообще применимо) в признание того, что
украинцы – это еще один коренной народ России.
В самой России с этим утверждением согласятся многие, для людей с традиционным взглядом на нашу совместную историю оно представляется самоочевидным. Но для типичного украинского патриота это настоящее оскорбление. Они, как известно, длят свою «родословную» вплоть до трипольской культуры, искренне полагая, что это Россия «отпочковалась» от Украины (Киевская Русь в их представлении – Украина, хотя в Киевской Руси такого определения, в отличие от самоопределения «русский», попросту не знали), а не наоборот.
В итоге в тексте есть упоминание «преследования национальных активистов», но каких именно – не указывается, примеры не приведены. Очевидно, за их отсутствием.
Прямо не упомянут даже «Идель–Урал», хотя имел основания на это рассчитывать. «Свободный Идель–Урал» – это искусственно собранная кучка сепаратистов-грантоедов, воюющая с «имперской Россией» «за свободу порабощенных народов Поволжья» и окопавшаяся сейчас в Киеве. Украина опекает эту кучку, пытаясь превратить рассказы о ней во внешнеполитический инструмент, но столкнулась с проблемой: даже этих людей Россия не преследует, благо они не в России живут.
Однако жанр постановления предполагает некоторую конкретику: если пишете о преследовании «идель-уральцев», нужно уточнить, каких именно. Поэтому от этнонациональных и даже географических уточнений пришлось отказаться: Россия подавляет активистов, борющихся за культурно-языковые права малых народов, а каких и где именно – ищите сами, «у нас на слово верят».
В реальности Украине на слово давно никто не верит, включая ее западных партнеров – и они уже неоднократно давали это понять. Но если бы Рада в спешке все-таки признала украинцев и крымских татар коренными народами России – это было бы чистой правдой, по определению невыносимой для адептов украинского национального мифа.