Литовское информационное агентство BNS сообщило со ссылкой на информированные источники, что Литва и Россия при участии Норвегии якобы достигли договоренности об обмене гражданами, осужденными за шпионаж. В Москве эти данные пока не подтверждают.
Литовские СМИ утверждают, что на заседании госсовета обороны Литвы президент Гитанас Науседа заявил, что Вильнюс и Москва якобы находятся на финальной стадии переговоров об обмене осужденного в Литве на 10 лет за шпионаж в пользу России Николая Филипченко и получивших примерно похожие сроки в России литовских граждан Аристидаса Тамашайтиса и Евгения Матайтиса (у последнего двойное гражданство).
Николай Филипченко весной 2015 года был снят литовцами с поезда, когда проезжал по территории Литвы из Калининграда в Белоруссию, и объявлен штатным сотрудником ФСБ, который якобы пытался завербовать кого-то из департамента государственной охраны Литвы с целью установить в здании президентуры прослушивающую аппаратуру. Свою вину на суде в Вильнюсе он не признал. Литовская сторона постоянно подчеркивает, что это «первый штатный сотрудник ФСБ», арестованный в Литве, что, видимо, представляет собой предмет особой гордости.
Отставной капитан третьего ранга Евгений Матайтис – гражданин одновременно России и Литвы, постоянно проживавший в Литве. За ежемесячное денежное вознаграждение он согласился работать в интересах второго отдела департамента охраны края (военная разведка и контрразведка) и добывать на территории Калининградской области РФ информацию об объектах и силах Балтийского флота. Свою вину на суде в Калининграде он полностью признал, подтвердил, что был завербован иностранным государством, и получил 13 лет колонии строгого режима.
С Аристидасом Тамашайтисом еще проще. В мае 2015 года он был взят с поличным при передаче ему секретных материалов одним из сотрудников российского предприятия оборонного комплекса, который работал под контролем ФСБ. Тамашайтис также полностью признал свою вину и получил 12 лет.
Литовская сторона считает, что Тамашайтис и Матайтис были арестованы после Филипченко именно потому, что их как бы заранее брали для обмена. Но Вильнюс забывает о классическом принципе римского права: после того – не значит вследствие того. Организационно эти дела никак не связаны.
В Вильнюсе утверждают, что переговоры об обмене велись все эти годы, но только сейчас можно говорить о том, что они вступили в финальную фазу и надо «решать практические вопросы». Но ни в российском МИДе, ни в Кремле в практическом плане говорить о возможном обмене пока не готовы. Представитель МИДа Мария Захарова вообще заявила, что «все это похоже на инсинуации», а пресс-секретарь президента Дмитрий Песков попросил для ответа паузу, которая пока продолжается. Тут надо отметить, что все это время именно Литва была технически неспособна проводить какие-либо обмены, если о них и велись переговоры.
Законодательство Литвы не предусматривает механизма помилования для осужденных за шпионаж, также нет и законодательной базы для возвращения на Родину литовцев, осужденных за нечто подобное в других странах. И только на этой неделе президент Гитанас Науседа внес в сейм законопроект с соответствующими поправками. 15 октября председатель парламентского комитета по национальной безопасности Дайнюс Гайжаускас зарегистрировал законопроект, детально прописывающий механизм помилования президентом лиц, осужденных за шпионаж. И накануне он был оперативно принят.
При этом в Вильнюсе до последнего держат лицо. Гайжаускас категорически отказывается отвечать на вопросы о возможном обмене, а в оценках законопроекта литовские комментаторы говорят в основном о механизме возвращения в Литву литовских граждан, избегая разговоров о помиловании. Между тем в законопроекте говорится, что «гражданин (граждане) Литвы может быть возвращен в Литву, если признано, что он (они) действовал в интересах Литовского государства с целью содействия обеспечению национальной безопасности». Это означало бы, что такие обмены возможны только в том случае, если официально признано, что гражданин Литвы шпионил в другом государстве.
Но Вильнюс не признаёт своих граждан Матайтиса и Тамашайтиса шпионами, «действовавшими в интересах Литовского государства».
Как их тогда менять? И можно ли считать сделанные ими в российских судах признания как действующие по литовскому законодательству? Литовские эксперты к однозначному выводу не пришли, причем порой не по юридическим причинам, а из-за исключительно эмоционального подхода.
Кроме того, законопроект критикуют за то, что он разрешает отдавать из Литвы только тех, кто осужден за шпионаж, другие же формулировки исключаются. Это может привести к стремлению во что бы то ни стало осудить человека именно по шпионской статье в ущерб правовой процедуре. С другой стороны, в Литве есть еще российские граждане, которых судят по политическим статьям, но формально не за шпионаж.
Подобные проблемы есть и в Норвегии, которая вслед за Литвой заговорила о возможном обмене осужденного в России в апреле этого года на 14 лет колонии за работу на норвежскую разведку Фруде Берга. В Норвегии не существует никаких законодательных норм, которые определяли какие бы то ни было формы обмена осужденными. Хотя, казалось бы, при чем здесь Норвегия? Если Осло готово говорить о судьбе своего гражданина, также взятого с поличным, то северное королевство может само подать голос, а не двигаться вслед за информационными вбросами литовской новостной службы.
Для Гитанаса Науседы такого рода попытки улучшить отношения с Россией через гуманитарные ходы – уже привычная практика. Позиция Литвы в фундаментальных вопросах не меняется, но Науседа демонстрирует готовность к сотрудничеству на второстепенных, не политических направлениях. Это можно только приветствовать. Но для России вопрос не только в принципиальности возвращения из Литвы одного конкретного Николая Филипченко, хотя это и сама по себе самодостаточная задача. И здесь прямой отсыл к ущербным элементам литовского законопроекта «об обмене».
Россия ставит вопрос о прекращении преследования в Литве российских граждан и бывших военнослужащих Советской армии, осужденных или находящихся под следствием в Вильнюсе не только за шпионаж, но, например, по процессам о событиях 1991 года или даже глубоко советского времени. По нынешнему литовскому закону их обменять или даже просто помиловать и отпустить из страны невозможно.
В Москве есть мнение, что обмен осужденными за шпионаж – очень полезная практика. Нет никакого смысла мариновать в колониях иностранных граждан, уже разоблаченных в качестве сотрудников иностранных спецслужб и пойманных «на кармане». В конце концов, люди просто делали свою работу. Другое дело – российские граждане, которые пошли на сотрудничество с иностранными спецслужбами. Тут никакой пощады.
Но по поводу судьбы кадровых сотрудников спецслужб переговоры надо вести, стараться синхронизировать законодательство и учитывать знаковые события в отношениях между странами.
Например, в вопросе о Фруде Берге часто вспоминают о том, что в конце этого месяца в российско-норвежском приграничье будет широко отмечаться 75-я годовщина разгрома нацистов в Заполярье и освобождения советскими войсками северной Норвегии. В королевстве уже намекали, что освобождение Фруде Берга можно было приурочить к этому событию, но Осло нечего предложить взамен, в результате чего норвежцы вынуждены как-то прилаживаться к литовскому направлению. В кулуарах речь идет о якобы еще каком-то «одном россиянине», но находится ли он в Норвегии, в Литве или где-то еще – не уточняется. И взят ли он за шпионаж или это какой-нибудь полумифический хакер.
В любом случае литовская утечка о возможном обмене – знак добрый, даже если это пока только утечка о еще не согласованных событиях. По крайней мере, президент Науседа демонстрирует способность к полифоническому мышлению, чего от его предшественницы добиться было невозможно.