При обсуждении мирного договора с Японией важна тема союзнических обязательств Токио, заявил накануне пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков. Так он прокомментировал обещание Синдзо Абэ не размещать базы США на Южных Курилах в случае их передачи (или, как считают японцы, возвращения) Японии.
«Союзнические обязательства», упомянутые Песковым, – безусловно, обязательства Токио перед Вашингтоном. Японо-американский договор 1960 года дает США возможность использовать территорию Японии для размещения американских военных баз и вооруженных сил. Если допустить, что Южные Курилы вернутся под японскую юрисдикцию, то этот договор явно окажется весомее нынешнего обещания Абэ.
Американо-японский «договор о безопасности» 1960 года – такое же «эхо войны», как и отсутствие мирного договора между Японией и Россией. Если о разрыве договора с США, равно как и о пересмотре статуса американских военных объектов никто, включая Абэ, не заикается – то о заключении мирного договора с Россией в Японии говорят всё чаще. Причем сейчас эти разговоры как будто приобрели новое качество.
В конце октября японский премьер Абэ сообщал о намерении заключить мирный договор с Россией «на основе отношений доверия между мной и президентом России». Менее чем через месяц Абэ дает упомянутое выше обещание не пускать заокеанских союзников на «северные территории». Москва демонстрирует готовность пойти навстречу. На сентябрьском пленарном заседании ВЭФ президент Владимир Путин предложил Токио заключить мирный договор уже до конца 2018 года без предварительных условий и лишь потом решать спорные вопросы, «как друзья».
Абэ активно апеллирует к советско-японской совместной декларации 1956 года, которая устраивает далеко не всех в Японии. Это можно тоже счесть демонстрацией стремления к компромиссу. Ведь, исходя из декларации, предметом торга становятся не все четыре «спорных объекта» Южных Курил, а лишь два: маленький остров Шикотан и еще меньшая гряда островков Хабомаи. Впрочем, стремление Абэ к компромиссу не надо переоценивать: он, напомним, уточнил, что Япония будет стремиться на переговорах с Россией решить вопрос о принадлежности всех Южных Курил.
Очевидно, что Япония ищет пути не к тому, чтобы заключить мир с Россией через 70 лет после завершения Второй мировой, а к тому, чтобы «переиграть» некоторые итоги войны.
«Япония не мыслит подписание договора без получения четырех островов, которые она называет своими северными территориями, – сказал газете ВЗГЛЯД руководитель Центра японских исследований Института Дальнего Востока РАН Валерий Кистанов. – Поэтому у меня твердое убеждение, что Японии нужен не сам договор, а острова. Нам японцы навязывают тезис о том, что как только мы подпишем договор, сразу отношения наши улучшатся и откроются широкие ворота для того, чтобы экономическое сотрудничество поднять на новую высоту».
Кистанов полагает:
«Фактически декларация 1956 года и есть мирный договор,
хотя и называется иначе». Он напомнил: по результатам этой декларации, прекратившей состояние войны между СССР и Японией, были не только подведены итоги войны, восстановлены дипломатические и консульские отношения, достигнута договоренность о репатриации японских военнопленных, но и был дан старт торгово-экономическим переговорам бывших противников.
Уже в следующем, 1957-м, был подписан Торговый договор, который до сих пор регулирует российско-японские экономические отношения. Любопытно, что в 1970-е, в разгар холодной войны, Япония вышла на первое место среди торговых партнеров Советского Союза из числа промышленно развитых капстран. В 1982 году в Японии был принят закон о Южных Курилах, закрепивших претензии на «северные территории».
Но претензии претензиями, а бизнес – бизнесом. В середине 1980-х главным фигурантом скандала с поставкой в СССР станков с цифровым управлением в обход ограничений КоКом оказалась японская Toshiba Machine. В те же 1986–1987 годы СССР купил японских станков на сумму 55 млн рублей – деньги по тем временам более чем серьезные. Всему этому продуктивному сотрудничеству, заметим, не мешала ни «память об утрате северных территорий», ни даже союзнические обязательства перед США.
Сейчас, впрочем, экономическое взаимодействие с Японией куда скромнее. По данным Федеральной таможенной службы, за первое полугодие 2018 года доля Японии в российском импорте составила всего 3,6%, а наш экспорт в Страну восходящего солнца чуть превышает 2,7%. Товарооборот между двумя странами за прошлый год – около 18 млрд долларов. Для сравнения, оборот с другой бывшей страной-противником – Германией – достиг 50 млрд долларов. Объем прямых немецких инвестиций в Россию – 18 млрд долларов, а японских – около двух миллиардов. Резонно предположить, что дело не в наличии или отсутствии исторических обид, а в объективных экономических условиях.
«Есть такое мнение: если Россия и Япония заключат мирный договор, закроют эту тему, то польются японские инвестиции и так далее. На мой взгляд, этого не будет, потому что экономика работает по своим законам и заставить бизнес куда-то вкладывать деньги не получится», – сказал газете ВЗГЛЯД старший научный сотрудник Центра исследований Японии Института Дальнего Востока РАН Олег Казаков.
Нельзя, впрочем, сказать, что для стимуляции того, чтобы «бизнес пошел», ничего не делается. К примеру, в 2016-м, перед очередной встречей Путина и Абэ, на межправительственном и корпоративном уровне было подписано 80 соглашений. Среди них,например, документ о сотрудничестве Газпрома с корпорациями «Мицуи Буссан» и «Мицубиси» и о строительстве нового завода по производству сжиженного природного газа (СПГ) в рамках проекта «Сахалин-2». А в начале ноября – как раз когда активизировались разговоры о мирном договоре – у соседей-японцев побывала дальневосточная делегация во главе с полпредом в ДФО, вице-премьером Юрием Трутневым. «Буду стараться разбираться, что необходимо для того, чтобы японских инвестиций пришло в Россию, на Дальний Восток больше, что надо сделать для поддержки проектов», – пообещал Трутнев в интервью РИА Новости.
Заметим, что наличие или отсутствие мирного договора, очевидно, не влияет на количество и качество таких контактов. «Мы торгуем, обмениваемся делегациями, ведем политический диалог, сотрудничаем на международной арене. Что изменится? Подписание мирного договора, я считаю, особых кардинальных изменений для России не принесет. Впрочем, как и для Японии», – уверен японовед Валерий Кистанов.
«У нас нет никаких нерешенных проблем после Второй мировой войны. Остался лишь вопрос по линии границы, но лишь японская сторона увязывает этот вопрос с заключением мирного договора», – сказал газете ВЗГЛЯД заведующий кафедрой востоковедения МГИМО Дмитрий Стрельцов.
Значит ли это, что мирный договор нужен лишь одной стороне, Японии, и лишь для одной цели – «отжатия» хотя бы Шикотана и Хабомаи и, главное, прилегающих к ним вод? Отчасти так.
«Другое дело, что у нас с Японией нет базового договора по основам наших отношений, подобного тому договору о мире и дружбе, который Япония заключила со своим бывшим противником Китаем в 1978 году», – отмечает Стрельцов. «Заключение подобного договора отвечало бы интересам России, – указывает эксперт. – Еще Советский Союз неоднократно выдвигал Японии предложения заключить договор о мире, дружбе и добрососедстве, который отличался бы от мирного договора, поскольку не имел бы отношения к итогам Второй мировой, а отражал бы ситуацию на сегодняшний день.
Насколько я понимаю, и предложение Путина касательно заключения договора безо всяких условий имело в виду именно такой договор о дружбе, а не договор по итогам Второй мировой войны, как это предлагает японская сторона».
«Такой договор, прежде всего, будет полезен с точки зрения интересов нашей дипломатии в Азии, в целях улучшения отношений с Китаем, другими партнерами, – подчеркивает Стрельцов. – Имея такого перспективного партнера, как Япония, мы можем укрепить отношения с другими странами. Урегулирование линии границы с Японией также было бы неплохо для целей российской дипломатии».
Другое дело, что на заключение такого договора Япония вряд ли пойдет без заключения мирного договора в собственных интересах. И опять-таки, можно предположить, что препятствием для него станут особые отношения Токио и Вашингтона.