Спустя несколько секунд после окончания боя за чемпионское звание с ирландцем Конором Макгрегором победитель Хабиб Нурмагомедов выпрыгнул за пределы ринга и бросился на одного из друзей и тренеров своего противника. Завязалась массовая драка, в которой приняли участие как два брата Хабиба, так и тренеры ирландца, включая Диллона Даниса, который и был целью Нурмагомедова. Вскоре драка перекинулась на ринг. Как вспоминал потом брат Хабиба Абубакар, «короче, залез я на сетку. Эта ирландская ... меня ударила. Но я тоже в долгу не остался – бам, бум! – «двоечку» дал. Папаха помешала, в левой руке папаха была».
Потом дерущихся разняли, а Хабиба провозгласили победителем. Что это было: игра на публику, сознательно устроенное шоу, или просто нервы не выдержали? Несомненно, второе. Потому что не только произошедшее в Лас-Вегасе, но и весь многомесячный путь к этому поединку не оставляет никаких сомнений в сознательном провоцировании Нурмагомедова со стороны как Макгрегора, так и его команды.
Они публично и заочно оскорбляли Хабиба, не скрывая, что специально хотят его унизить. Сразу же после победы над Макгрегором в адрес Хабиба стали выкрикивать оскорбления, включая и те, которые кавказец просто не может оставить без ответа. Отец российского бойца потом объяснил, почему его сын не сдержался.
«Тренер из команды Макгрегора постоянно выкладывал фотографию, что в руке Хабиба вино, выпивает, разливает, в таком свете представлял его. Он оскорблял нашу семью, наши ценности, нашу религию».
Нурмагомедов-старший сказал, что просил сына не реагировать на подобные выпады. «У тебя есть соперник, сконцентрируйся на нем – и все. Когда Хабиб схватил удушающим приемом Макгрегора, взглянул на тренерский штаб, тот человек начал его оскорблять, и потом Хабиб перелетел через октагон – это недопустимо».
Хабиб потом извинился за драку – но он ли виноват в ней?
В том-то и дело, что вина как минимум делится на двоих – Диллон Данис, выкрикивавший оскорбительные слова в адрес Хабиба, сознательно провоцировал нового чемпиона. Вряд ли с умыслом устроить массовую драку и добиться лишения его победы за недостойное поведение после боя – но уж точно затем, чтобы вывести его из себя и заставить наброситься на обидчика.
В итоге Данис получил то, чего хотел – взбешенного дагестанца, летящего на него с кулаками. Если бы речь шла не о драке на шоу, а об обычном бытовом случае на улице, как бы разбирали этот эпизод судьи? Если бы, например, рассматривали иск от побитого в такой ситуации Даниса?
Несомненно, что провокатор был бы назван провокатором, а вина поколотившего его значительно уменьшилась. За слова нужно отвечать, тем более когда речь идет о сознательной целенаправленной провокации.
И тут возникает неожиданная параллель: как быть с ответственностью за слова, которые приводят к избиению провокатора или вообще к ущербу для других, третьих лиц? Например, сейчас все радуются декриминализации статьи 282-1 УК России, в которой говорится о возбуждении ненависти и унижении человеческого достоинства. Скоро за первое нарушение максимум, что можно будет получить за слова, – административный штраф. И это правильно, тем более что за применение или даже угрозу насилием уголовная ответственность останется.
Но как быть с провокаторами? То есть теми, кто не угрожает никого убить и не призывает к этому других, но сознательно говорит или пишет то, что должно вызвать у определенного человека или группы лиц агрессивную реакцию. Направленную либо на самого провокатора, либо на кого-то третьего, в унижении, а то и в уничтожении которого как раз и заинтересован провокатор. Это подсудное занятие или нет?
Откровенная игра на чувствах людей, манипулирование их эмоциями, сознательное подталкивание их к определенным действиям – должна ли быть за это уголовная ответственность? В том, например, случае, когда публикация какой-нибудь сознательной лжи о ком-то привела в итоге к убийству этого человека. А если не к гибели, а просто к травме? А если не к физической, а к моральной?
Известно, что в некоторых делах - в частности о клевете - очень сложно доказать «злой умысел».
– Нет, что вы, я вовсе не хотел опорочить N, я просто сказал или написал то, что мне рассказали.
При определении провокаторских мотивов фигурант будет уходить от ответственности примерно так же: говорить, что вообще «ничего не знал даже о существовании той аудитории, которая так странно среагировала на слова». Хотя, в нашем случае мотив, или, если угодно, умысел, кажется, налицо. Человека, разгоряченного нешуточным боем, находящегося еще в состоянии почти аффекта, не просто оскорбляли, а оскорбляли совершенно точно рассчитывая на конкретную реакцию. Которую и получили. Точно знали, куда бить. Это мы не к тому, чтобы засудить команду Макгрегора, а к выяснению степени виды участников инцидента.
Должен ли провокатор отвечать за последствия своих действий?
Конечно, должен.
Потому что слово действительно может не только спровоцировать Хабиба на драку – словом можно и убить, как говорит всем известная русская пословица.