Второй день по разным регионам России катится волна телефонного терроризма. Она приняла такой размах, что стала объектом внимания СМИ и поводом для общественного беспокойства.
Многочисленные звонки о заложенных в местах массового скопления людей бомбах были получены на Сахалине, во Владивостоке, Омске, Екатеринбурге, Брянске и других городах. Чаще других «минируют» торговые центры, школы, кинотеатры. Например, в Магадане эвакуация прошла из кинотеатров «Нагаевский» и «Горняк», с рынка «Урожай», из вечерней школы, гимназии № 30, специальной коррекционной школы, политехнического института, школы № 29, Северо-Восточного госуниверситета и ряда других зданий. Причем звонки о минировании поступили в службу «112» с разницей в несколько минут.
Телефонные «минирования» являются привычными для российского общества, однако едва ли не впервые имеет место столь масштабный процесс, когда счет «заминированных» объектов идет на десятки. Ничего удивительного, что сразу возникла масса попыток объяснить происходящее.
Пожалуй,
самой примечательной стала версия, что эти телефонные «минирования» стали частью антитеррористических учений,
которые в данный момент идут у силовых структур. Она возникла у журналистов по совокупности двух обстоятельств. Во-первых, информация о проходящих антитеррористических учениях в ряде регионов (например, в Ханты-Мансийском округе) носит вполне открытый характер. А во-вторых, именно таким инсайдом поделились с журналистами челябинской «Комсомольской правды» представители местных правоохранительных органов.
В свою очередь некий источник в силовых структурах сообщил, что «есть оперативная информация, подтверждающая, что звонки поступают с территории Украины». Губернатор Ставропольского края Владимир Владимиров также не исключил, что атака телефонных террористов проводилась из-за рубежа.
Причем уже известно, что в Перми, например, звонки поступали от международного виртуального оператора, что существенно отличается от обычной практики телефонных террористов, которая позволяет их легко находить компетентным органам.
Ситуация, таким образом, выглядит весьма противоречивой.
С одной стороны, силовики традиционно стараются минимально комментировать и даже афишировать деятельность телефонных террористов, поскольку это зачастую запускает цепную реакцию подражателей. Однако тут масштаб и интенсивность звонков оказались сильнее любых способов противодействия распространению информации.
С другой стороны, как известно, ложное сообщение о минировании является уголовно наказуемым преступлением. Соответственно, возникает вопрос, могут ли в принципе проводиться подобные учения.
С третьей стороны – и это, возможно, самое интересное – активнейшая в последнее время работа по восстановлению в России системы гражданской обороны и реагирования на чрезвычайные ситуации не является секретом. Восстановление системы бомбоубежищ, регулярные мобилизационные мероприятия для резервистов, учения по гражданской обороне стали привычной частью информационного пейзажа. Иногда новости из этой сферы вызывают серьезный резонанс, как случилось, например, год назад, когда губернатор Петербурга утвердил суточную норму хлеба для горожан на случай войны.
Данное обстоятельство – еще один косвенный аргумент, что за текущей волной телефонного терроризма действительно могут стоять учения силовиков и их проверка объектов инфраструктуры на готовность к действиям в режиме ЧС.
Тут скорее вызывает вопрос в целом очень высокая активность властей в сфере гражданской обороны.
Означает ли она, что государство просто восстанавливает разрушенное за предыдущие десятилетия, то есть речь идет просто о плановой работе, или же оно видит реальные вызовы и угрозы, которые уже в обозримом будущем могут потребовать квалифицированной реакции общества в данной области?
Как бы то ни было, масштаб текущей атаки телефонного терроризма таков, что компетентным органам явно стоит дать внятный и публичный ответ по поводу природы произошедшего.