Сергей Удальцов, два дня назад освободившийся из колонии, дал свою первую пресс-конференцию. 40-летний
бывший лидер «Левого фронта» провел последние четыре с половиной года в тюрьме
– как один из организаторов беспорядков 6 мая 2012 года, в конце «болотных событий», и за попытку организации новых беспорядков, уже не только в столице, но и в России в целом.
Причем именно второй пункт стал наиболее болезненным и для самого Удальцова, и для его соратников. В деле фигурировала видеозапись его беседы с Гиви Таргамадзе, бывшим депутатом парламента Грузии, фактически выступавшим как заказчик, финансирующий подготовку «массовых протестов». Таким образом, Удальцов предстал перед всеми как человек, который брал деньги у иностранных разведок, потому что понятно, что Таргамадзе является лишь их спецпредставителем, наподобие Парвуса сто лет назад. И даже если он оправдывал себя тем, что брал на благое дело, на «антикапиталистическую революцию» и на «свержение кровавого режима», сути это не меняет. Для русских людей это называется предательством.
Тем не менее Удальцов и тогда, и сейчас был все-таки именно идейным бойцом и политиком, что выгодно отличает его от многих других представителей несистемной радикальной оппозиции. Не говоря уже о том, что большинство вождей той же Болотной составляли как раз прозападные, ультралиберальные и, мягко говоря, совсем не патриотично настроенные фигуры. Левый Удальцов резко выделялся на их фоне.
Тогда часть патриотов-националистов и левых пошли на Болотную. Им казалось, что раз их объединяет с либералами резкое неприятие Путина и власти как таковой, то «можно делать дело». В итоге и тех, и других (как, впрочем, и рядовых либерально настроенных протестантов) организаторы Болотной просто использовали в своей игре, то есть в попытке организовать банальную «цветную революцию» с беспорядками, пролитием крови, дискредитацией и сменой власти. Большинство патриотично настроенных левых и националистов успели раскусить суть «болотного проекта» достаточно быстро – и покинули его. Но Удальцов, как уличный вожак, остался – и участвовал в майских событиях 2012 года.
И даже потом он надеялся продолжать борьбу уже сам, со своим «Левым фронтом» (для чего ему и нужны были деньги Таргамадзе). И в итоге сел в тюрьму. Впрочем, другие организаторы Болотной, те, что с либерального фланга, почувствовав к себе интерес следствия, просто сбежали за границу. Так что и тут Удальцов выделяется.
Что же он говорит сейчас, выйдя из тюрьмы? Удальцов так и не готов признать, что в 2011-м несистемные левые были просто марионетками в чужих руках:
«В 2011 году мы достигли неплохих результатов. И либералы, и националисты, и левые силы были вместе. И, конечно, это вызвало страх в эшелонах власти. И те репрессии, что обрушились на нас, стали следствием этой паники. Но на сегодняшний момент, к сожалению, консолидация разрушена. На это повлияли и власти, и чрезмерные амбиции лидеров оппозиции. А ситуация на Украине и действия в Крыму привели к еще большему разобщению. Я считаю, что эту ситуацию нужно срочно исправить».
То есть Удальцов считает левых и националистов соавторами Болотной. Действительно, трудно признать, что тебя вслепую использовали в чужом сценарии.
И все же кое-какие важные выводы Удальцов сделал.
Во-первых, он предлагает объединить все левые силы на президентских выборах 2018 года, выставив единого кандидата, и хочет поговорить об этом с КПРФ и «Справедливой Россией». Речь, само собой, не идет ни о нем самом (с непогашенной судимостью), ни о Зюганове, ни о Сергее Миронове – «это должно быть свежее лицо». Шансы на это крайне малы, но сам факт того, что антисистемщик и организатор восстаний призывает к борьбе за избирателя, дорогого стоит.
Раскол в левых рядах действительно наносит огромный ущерб самому левому движению. А учитывая, что поддержка идей социальной справедливости и антикапиталистических настроений в ближайшие годы будет нарастать, левым есть за что бороться. Но для начала нужна смена руководства в двух главных партиях на левом фланге. Сможет ли Удальцов своей деятельностью ускорить ее?
Во-вторых, Удальцов стал говорить о необходимости третьей силы – как альтернативы власти и «западноориентированной оппозиции». То есть в отношении несистемной оппозиции он понимает ее прозападный характер – и говорит о том, что она заигрывает с Западом, а нужно лево-патриотическое движение, которое «любит Родину, но не любит власть». Это принципиальное отличие Удальцова 2017 года от Удальцова 2011 года. Тогда он готов был идти вместе с прозападными силами, сегодня – уже нет.
При этом в отношении своего бывшего соратника по Болотной Навального Удальцов более чем осторожен. Он сказал, что это «не его кандидат»:
«Я не буду митинговать за Навального. Если мы и будем выходить, то на здравый протест с правильными лозунгами. Пользоваться собой мы не дадим».
Впрочем, Удальцов не исключил сотрудничества с Навальным:
«Если я получу ответы на свои вопросы, смогу убедиться в его искренности, в том, что он не марионетка, – будем взаимодействовать. Люди, которые не любят власть, делают кумиров, закрывая глаза на мутные моменты. В 1990-х было такое с Ельциным: закрывали глаза на то, что он выпивал. Давайте аккуратнее».
Объясняя, Удальцов вспомнил события 6 мая 2012 года на Болотной площади, осудив тогдашние действия Навального, призвавшего протестующих оставаться на местах вопреки требованиям полиции:
«Нельзя людей заведомо подставлять под репрессии. Что это? Заведомое стремление к провокационной деятельности? Недальновидность? Я никого не обвиняю, но вы должны это знать. Сегодня я вижу, что людей снова подставляют под дубинки на несогласованных акциях. Мне кажется, с людьми так нельзя обращаться».
И все же, притом что Удальцов явно не доверяет Навальному, важна еще и причина этого недоверия. Судя по всему, он считает его марионеткой не прозападных сил, а Кремля. Такая точка зрения нередка в радикальном левом движении. Судя по некоторым из слов Удальцова, его недоверие к Навальному может быть вызвано в первую очередь именно этим.
С другой стороны, Удальцов совершенно искренне поддержал и Крым, и Донбасс – и повторил эту поддержку и на своей пресс-конференции. И вряд ли он может не замечать насквозь изворотливую позицию Навального по «украинскому вопросу» в целом. Так что представить себе, что Удальцов вновь будет стоять вместе с Навальным, практически невозможно.
И это важно не потому, что один радикальный революционер не будет помогать другому «борцу с режимом», а потому, что патриот не будет работать с тем, кто даже не «заигрывает», а просто в открытую работает на Запад. Удальцов все-таки может учиться на своих собственных ошибках.