Распоряжение Владимира Путина о подписании соглашения между Россией и Белоруссией о размещении российской авиационной базы на территории БР датируется 18 сентября. При этом президент России специально указывал накануне встречи с Александром Лукашенко в Сочи, что МИД должен проконсультироваться с белорусскими коллегами и «учесть их пожелания», чтобы оперативно внести поправки в сам текст договора.
За каждый взлет-посадку на российской базе белорусская казна ничего не получать не будет
Пару дней назад на совместной пресс-конференции глав внешнеполитических ведомств двух стран белорусский дипломат Владимир Макей ушел от прямого ответа на вопрос о базе, сославшись на то, что этим параллельно занимаются военные ведомства, и это пока не дело дипломатии.
Уже на следующий день белорусская сторона радикально изменила свои взгляды на судьбу базы. Впрочем, если быть совсем точным, то Минск своих взглядов все-таки не менял, поскольку четко структурированных взглядов у белорусской стороны по вопросу базы и не было. Президент Лукашенко сделал вид, что он вообще впервые об этом слышит, причем исключительно в контексте «выступлений оппозиции». А министр Макей открыто заявил, что база Белоруссии не нужна. Затем пришло новое уточнение от Лукашенко: база, оказывается, не нужна и России тоже.
Пока шли все эти выяснения, нервный соседей Белоруссии начал трясти озноб. Глава литовского МИДа Линас Линкявичюс первый заговорил о том, что создание военной базы «не повышает уровень доверия». Понятно, что, с точки зрения Вильнюса, размещение на литовской территории авиакрыла НАТО доверие должно повышать, а российская авиабаза в Белоруссии – понижать. И многие белорусские эксперты сходятся на том, что вокруг базы начался нешуточный торг, в который Лукашенко втянул уже не только Россию, но и Литву с Польшей.
При этом, если подходить с формальной точки зрения, процесс уже запущен: правительство России приняло распоряжение президента к исполнению, деньги выделены, идет согласование и подготовка документации. Министерство обороны РФ, кстати, говорило о базе на белорусской территории начиная с 2013 года, и оно готово обеспечить ее создание в короткие сроки. Минск же широко тиражирует высказывание российского премьер-министра Дмитрия Медведева, который, будучи в Гродно, мягко порекомендовал «учитывать мнение и пожелания белорусской стороны».
Учитывая склонность наших белорусских партнеров к резкому и патологическому увеличению своих «пожеланий» при не выбранном и пока не до конца утвержденном бюджете, дело может затянуться.
В практическом плане аргументация Минска сводится к тому, что для обороны Белоруссии не нужно никакой базы, поскольку совместное российско-белорусское авиакрыло и так справляется. А при непосредственной угрозе для территории республики есть четкие договоренности, что российская армия придет на помощь. Кроме того, в Минске утверждают, что «наши аэродромы находятся в прекрасном состоянии» и возводить что-то специфически российское просто не надо.
Экономическая аргументация как бы выведена за скобки, потому что не способствует такого рода речам. База – это не только прямые деньги, за нее заплаченные, но и инвестиции, и рабочие места. И, скорее всего, именно суммы в российских рублях больше всего интересуют Минск, а не военная целесообразность или, наоборот, нецелесообразность размещения базы. Ведь за каждый взлет-посадку на российской базе белорусская казна ничего не получать не будет, а вот «использование наших прекрасных аэродромов» – это дополнительные и вполне конкретные деньги.
Москва никогда не скрывала, что она действительно заинтересована в размещении такого рода объектов, причем не только в Белоруссии. Эта заинтересованность проявилась не сразу, а тогда, когда российская армия уже достаточно укрепилась, чтобы строить далеко идущие планы. Запуск крылатых ракет из акватории Каспийского моря показал, что стрелять есть чем. Но для этого действительно нужны базы – разнообразные и в разных местах.
Аргументация белорусской стороны периодически сбивается на «не втягивайте нас в ваши войны», «Белоруссия станет мишенью для НАТО и/или террористов» – и тому подобное. Но по факту российская авиация уже сейчас базируется на территории республики – и ее становится только больше.
А актуальные проблемы, в том числе украинскую и сирийскую, Минск готов решать совместно с Москвой, во всем ее поддерживая. Так, по крайней мере, говорит министр Макей, и Лукашенко пока не отформатировал его высказывания на новый лад.
Скорее всего, странные заявления белорусских коллег не страннее таких же в области, например, стоимости углеводородов и газа или приватизации белорусских промышленных предприятий. Все будет упираться в цену, а закулисные переговоры о ней, как и обычно, в Минске прикрывают такой вот словесной мишурой, в основном предназначенной для белорусского же потребителя.
К такой «переговорной тактике» все давно уже привыкли, и обе стороны воспринимают происходящее как некую ритуальную песнь-речитатив, в которой каждому дорого свое слово, и одновременно ни одно из слов может ничего не значить.
Если совсем коротко, базе – быть. Только, возможно, придется раскошелиться.