Председатель Верховной рады (а в недавнем прошлом – и. о. президента Украины) Александр Турчинов в интервью балтийскому информационному агентству BNS заявил о том, что Киев ставит перед собой «пятилетний план евроинтеграции». Причем речь идет не только о членстве в ЕС, но и о вступлении в НАТО. «Украинский народ сделал свой выбор – это европейская и евроатлантическая интеграция», – считает Турчинов, уверенный в том, что пяти лет на необходимые реформы хватит. По его же словам, «большинство украинцев понимают необходимость вступления страны в НАТО, поскольку вступление в Североатлантический альянс – это способ защитить Украину от агрессивной политики России».
Сейчас, после падения цен на металлы, ВВП Украины примерно равен ВВП УССР перед развалом Союза, то есть страна потеряла почти четверть века возможного развития
Примечательно, что заявление Турчинова заметно расходится с другим заявлением высокого должностного лица. А именно – с заявлением министра иностранных дел Украины Павла Климкина. По его словам, «Украина пока не собирается становиться членом НАТО». «В настоящий момент согласия нет ни со стороны политиков, ни со стороны общества. Поэтому вопрос об этом сейчас не стоит», – сказал министр в рамках интервью германской радиостанции Deutschlandfunk.
Вступать в НАТО «тихой сапой» Украина начала еще при Кучме, который считался пророссийским политиком. Уже при Ющенко Киев официально попросил предоставить ему «План действий по членству в НАТО» – список согласованных реформ, по итогам проведения которых Украина должна присоединиться к Альянсу. Предоставление плана еще не вступление в НАТО, но это официальный старт процессу. Тянуться этот процесс может долго, но, по сути, стране-кандидату дают определенную гарантию. В итоге эту гарантию ни Украине, ни Грузии Брюссель предоставить не решился.
Противодействие США, Великобритании, Польше и ряду других стран тогда оказала «старая Европа», прежде всего Франция, Германия и Нидерланды. Резонов было множество, среди них стоит выделить в первую очередь нежелание Западной Европы усиливать конфронтацию с РФ и зыбкость позиции украинских «атлантистов»: почти половина населения страны (разумеется, юго-восточное) в НАТО вступать не хотела. На антинатовских лозунгах в то время активно зарабатывала очки оппозиционная Партия регионов, приход которой к власти гарантировал сворачивание атлантической интеграции. В общем, Европа сочла за благо свернуть эту интеграцию заранее.
С тех пор многое изменилось. Можно как минимум предположить то, что симпатии к НАТО со стороны украинского населения возросли или будут возрастать, – жесткая антироссийская пропаганда приносит свои плоды, кроме того, меняются поколения, а молодежь относится к идее атлантической интеграции более терпимо. Зато возникла другая проблема. В уставе НАТО четко прописано, что членом Альянса не может стать страна, которая находится в состоянии войны и не контролирует своей заявленной территории, то бишь имеет проблемы с сепаратизмом. И дело тут не только в Донецкой и Луганской республиках, но и в Крыме. Пока Украина юридически не смирилась с тем, что Крым – часть России (или – почти фантастический вариант – не вернула его себе), о вступлении в НАТО не может идти и речи. По крайней мере, официально.
Данный норматив прямо вытекает из другого – из обязательства стран Альянса считать нападение на любое из государств НАТО нападением на себя. То есть если Украина – полноправный член НАТО – начнет боевые действия в Крыму (который страны НАТО официально считают частью Украины), в этой войне Альянс обязан принять участие, а желающих повоевать с Россией в НАТО нет. По крайней мере, их точно нет в Западной Европе. Так что, несмотря на уверенность Турчинова, шансы Киева войти в «единую североатлантическую семью» теперь умозрительны, даже при самых успешных реформах. Россия закрыла Украине путь в НАТО Крымом, как раньше путь Грузии закрыли Абхазия и Южная Осетия.
Несколько сложнее с ЕС. Принадлежность Крыма тут не может являться препятствием, как не стал препятствием для Никосии сепаратистский Северный Кипр. Теоретически стать членом Евросоюза может любая страна континента (присоединение неевропейских государств к ЕС невозможно, о чем наглядно говорят примеры Марокко и Израиля), если она будет соответствовать длинному списку так называемых копенгагенских критериев, утвержденных в 1993 году. Критерии эти довольно подробны: есть и политические, и юридические, и социальные, включающие защиту прав меньшинств. Есть и экономические, в широком смысле они требуют, чтобы страны-кандидаты имели функционирующую рыночную экономику и чтобы их производители могли справиться с конкурентным давлением внутри Евросоюза.
Официальных кандидатов на членство в ЕС сейчас пять: Турция (с 1999-го), Македония (с 2005-го), Черногория (с 2010-го), Сербия (с 2012-го) и Албания (с 2014 года). Также существует отдельная категория – «потенциальные члены». Это страны, за которыми признано право на вступление в ЕС и запущены соответствующие процессы. Помимо вышеназванных государств, это Босния и Герцеговина, Исландия, а также частично признанное (частично даже в рамках ЕС) Косово. Именно такой список содержал отчет по расширению, опубликованный Брюсселем в 2013 году. Украины, Молдавии и Грузии в этом отчете нет.
Однако даже официальный статус кандидата не дает никаких гарантий на официальное вступление. Так, Турция добивается присоединения к ЕС уже 15 лет, и это при том, что заявка Анкарой была подана еще в 1987-м (то есть тогда, когда многие нынешние члены ЕС – от Румынии до Эстонии – о членстве даже не помышляли), а соглашение об ассоциации с ЕАС (предшественником ЕС) было подписано аж в 1963 году. Другое дело, что если сделан первый шаг, еврочиновники начинают регулярно проверять страну – потенциального члена на соответствие «европейским критериям». К примеру, от Черногории теперь требуют большей прозрачности законодательства и борьбы с собственной «офшорностью», от Боснии и Герцеговины – реформирования избирательной и политической системы (что невозможно в условиях ее существования как неофициальной конфедерации, где сербская и боснийская часть страны терпеть друг друга не могут), от Македонии – выправить зарегулированный рынок и сменить название (этого требует одна Греция, не желающая делить с кем-либо македонское историческое наследие, но вето Греции является определяющим), от Албании – исправить плачевную ситуацию в области борьбы с коррупцией, наркоторговлей и организованной преступностью. Никаких вопросов и особых требований нет только к Исландии, но Исландия сама заморозила переговоры – там к власти пришли евроскептики, не готовые поделиться с Европой рыбными угодьями страны.
В общем, на практике до экономических параграфов дело доходит крайне редко. Все нынешние страны-кандидаты по европейским меркам не слишком богаты, а Украина и вовсе близка к экономическому краху. И ничто не говорит в пользу того, что ситуацию удастся выправить за пять лет (сейчас, после падения цен на металлы, ВВП Украины примерно равен ВВП УССР перед развалом Союза, то есть страна потеряла почти четверть века возможного развития).
И главное. Положение в ЕС сейчас таково, что продолжать расширение означает угробить всю организацию. Мало того что количество евроскептиков на континенте заметно растет (как и влиятельность оппонентов брюссельской бюрократии; в первую очередь, конечно, Марин Ле Пен), так еще и консервативное правительство Великобритании открытым текстом объявило о возможности проведения референдума по выходу из ЕС, вероятность положительного исхода которого крайне высока. Влиятельным державам и их подданным откровенно не нравится идея делегирования Брюсселю значительных полномочий, сиречь ущемления собственного суверенитета. Кроме того, рынок труда и миграция показывают, что ЕС до сих пор не смог переварить даже Румынию с Болгарией, чего уж говорить о новых членах. Наконец, многие помнят греческий кризис и задают Брюсселю резонный вопрос: если в долг предпочитали жить конкретные страны, почему расплачиваться за них должны жители всей Европы? А ведь расплачиваются, ничего не поделаешь.
Объективно сейчас наименее удачное время, чтобы «на полном серьезе» планировать евроинтеграцию. Особенно для Украины – она для ЕС слишком большая и слишком бедная, тогда как в частных разговорах европейские чиновники признают, что в Брюсселе даже с Румынией поспешили. Однако это совсем не означает того, что вопрос евроинтеграции снят с повестки дня. Напротив, для того, чтобы оставить Киев в зоне своего влияния (как политического, так и экономического), Брюссель будет выдвигать все новые и новые интеграционные проекты. На полное удовлетворение киевских чаяний, конечно, не пойдет, но евроинтеграция будет той морковкой на веревочке, что висит перед носом осла и мотивирует его двигаться в нужную сторону.
При этом нельзя не отметить и наличие крайне влиятельных игроков, для которых полноправное членство Украины в ЕС – это проект, кажущийся перспективным. Это, во-первых, Польша, Румыния и государства Балтии, где хотели бы за счет Украины увеличить вес Восточной Европы в рамках ЕС и диктовать свою волю «старожилам» (в том числе по части отношений с Россией). Во-вторых, это, конечно, США, для которых Украина в ЕС станет настоящим троянским конем. Причем, с учетом размеров страны, очень ценным. Тогда ориентированные на Вашингтон страны Европы смогут рассчитывать на большинство голосов в Совете ЕС (количество голосов страны зависит от количества ее граждан) и, опять же, полностью навязать свою волю всему объединению в рамках брюссельской демократии. В этом смысле остается надеяться лишь на здравомыслие Западной Европы, и пока эти надежды не совсем безосновательны.