Новый доклад Фонда развития гражданского общества (ФоРГО), опубликованный в среду, анализирует фильтрацию интернет-контента с учетом мировой практики. По словам его создателей, поводом к созданию доклада стал закон о «черном реестре сайтов», принятый в июле и вступивший в силу в ноябре.
В ситуации кризиса, подобного сирийскому, становится очень сложно объяснить поведение крупных международных интернет-сервисов
Государство вмешивается в интернет-сферу, отмечают авторы доклада, в той или иной мере в большинстве развитых стран мира. Причиной этого могут быть как политические мотивы, так и вопросы общественной морали, национальной безопасности, интеллектуальной собственности. Способы же регуляции контента варьируются – от закрытия доступа к определенным ресурсам до уголовного преследования владельцев и пользователей сайтов.
Эксперты выделили пять культурно-страновых моделей фильтрации контента.
«Азиатская модель характеризуется расплывчатым определением в законах тех категорий контента, которые должны подвергаться блокировке, что дает правительствам стран широкие полномочия по фильтрации контента как из общественно-нравственных, так и из политических соображений, – сказано в докладе. – На фильтрацию контента в рамках ближневосточной модели основное влияние оказывает религиозный фактор – блокировке подвергаются ресурсы, противоречащие нормам ислама, включая некоторые категории правозащитных сайтов».
Как сказано в докладе, рестрикционная (жесткая) модель фильтрации распространена в странах с крайне нестабильной политической обстановкой и характеризуется блокированием ресурсов радикальной политической оппозиции, зачастую исламистского толка.
«Континентальная модель предполагает четкое законодательное обозначение тех категорий контента, которые подвергаются фильтрации. К данным категориям не могут относиться политические или правозащитные ресурсы, а исключительно социально-опасный контент и сайты, систематически нарушающие авторские права, – пишут авторы. – Либеральная модель характеризуется отсутствием систематической фильтрации контента. Вместо этого власти стремятся закрывать нарушающие закон ресурсы и преследуют их владельцев». Россия, отмечается в докладе, в соответствии с данной классификацией относится к континентальной модели ограничений в Сети.
Авторы также развеивают ряд мифов, в частности, называют преувеличенной роль социальных сетей в массовых протестах на Ближнем Востоке, а рейтинги свободы международных правозащитных организаций – «политически ангажированными».
Однако, как признают авторы, с каждым годом действительно растет влияние международных субъектов, распространяющих информацию, и перед российским государством встает необходимость разработки стратегии и механизма регуляции онлайн-контента.
Соавтор доклада, эксперт ФоРГО Станислав Апетьян рассказал газете ВЗГЛЯД, что в Рунете такой механизм уже возникает сам: «Постепенно – очень медленно, к сожалению – вырабатывается алгоритм взаимодействия между российскими органами власти и администрацией таких ресурсов, как Facebook* и Twitter, тем не менее процесс идет».
Однако в данной связи, подчеркнул Апетьян, необходимо учитывать влияние глобализации. Эксперт напомнил, что глобальные транснациональные интернет-корпорации вытесняют локальных игроков. «Хотя российские интернет-компании все еще занимают сильные позиции на рынке, – заметил Апетьян, – постепенно они их утрачивают».
Эта экспансия, по мнению эксперта ФоРГО, грозит потерей государством контроля над информационной сферой. «В ситуации кризиса, подобного сирийскому, становится очень сложно объяснить поведение крупных международных интернет-сервисов», – предостерег он.
«На мой взгляд, гораздо лучше, если подобные вопросы будут находиться в национальной юрисдикции, – заключил Апетьян. – В спорных ситуациях безопаснее, если принимать решения будут национальные власти, а не администрация сервисов, руководствуясь непонятно какими соображениями».
По мнению эксперта, существующие механизмы борьбы с противоправным контентом уже устарели – они сложились еще в прошлом веке, рассчитаны на печатную продукцию и предусматривают длительную судебную процедуру.
«Необходимо предусмотреть варианты оперативной блокировки ресурса по внесудебной процедуре – по обращению правоохранительных органов», – предложил Апетьян, подчеркивая, что такой механизм должен оставаться прозрачным. Причем этот механизм можно реализовать в рамках уже существующего законодательства о борьбе с экстремизмом.
Эксперт также напомнил, почему такие «легкие» азиатские методы, вроде «китайского файервола», в России неприемлемы: «В Китае блокировка крупных иностранных сервисов осуществлялась еще на первоначальном этапе, когда количество пользователей интернета было незначительным». В России же пользователи в таком случае столкнутся с новыми для себя ограничениями, что может спровоцировать негативную реакцию.
По мнению Апетьяна, выходом может быть мягкая поддержка российских интернет-компаний, работающих в национальной юрисдикции (расположение на российских доменных зонах, юридический адрес в России и так далее). Это могут быть меры налогового стимулирования, упрощение отчетности, развитие специальных зон и другие меры, обеспечивающие конкурентное преимущество на растущем национальном рынке.
«Пусть пока у нас нет ресурсов, доступных глобальной корпорации, но уже сейчас имеются определенные конкурентные преимущества: особенности русского языка, технологическая база и большое количество собственных высококвалифицированных специалистов», – подытожил эксперт.
Напомним, что в понедельник в комитете Госдумы по информационной политике был создан подкомитет по интернету и развитию электронной демократии. Возглавил его Роберт Шлегель («Единая Россия»). Он призван готовить концепцию по урегулированию отношений в Сети. Другим направлением работы подкомитета может стать регулирование интернета.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ