В среду комитет Европарламента по петициям рассмотрел жалобу гражданки Латвии Елены Антоновой. В свое время Антонова уехала на заработки в Нидерланды. Там она вышла замуж, родила двоих детей, потом развелась. В марте прошлого года власти страны лишили ее родительских прав. Двух девятилетних детей поместили в приют. Слушание в комитете состоялось по инициативе евродепутата Татьяны Жданок (член латвийской партии «ЗаПЧЕЛ»).
Есть подобные жалобы на немецкое и испанское ведомства по защите прав детей, которые тоже не разрешают разведенным родителям из других стран разговаривать с детьми на родном языке
Как рассказала накануне сайту Delfi Жданок, ответственное за защиту прав детей ведомство Нидерландов (Jeugdzorg) причиной лишения Антоновой родительских прав назвало общение матери с детьми дома только на русском языке.
Второй причиной стало предположение чиновников о том, что она может вместе с детьми вернуться в Латвию, несмотря на то что отец близнецов Николай Харитонов, с которым Елена развелась несколько лет назад, проживает в Нидерландах и получил там подданство.
Матери разрешили раз в две недели навещать детей и общаться с ними в присутствии работников интерната. Сами дети жаловались, утверждает Жданок, что им не разрешают говорить на родном для них русском языке даже друг с другом. Жданок также назвала сомнительными условия содержания детей – им не оказывалась необходимая медицинская помощь во время болезни, не была проведена обязательная вакцинация.
«Здесь налицо дискриминация по принципу языка и этнического происхождения, а это идет вразрез с Хартией фундаментальных прав Евросоюза. Также можно констатировать явное нарушение Договора о функционировании ЕС, входящего в состав Лиссабонского договора, который гарантирует всем гражданам ЕС право на свободное перемещение», – заявила Жданок.
О том, как прошло заседание комитета и почему у Антоновой отобрали родных детей за то, что она просто говорила с ними на родном языке, депутат Татьяна Жданок рассказала газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Татьяна Аркадьевна, какое решение в итоге принял комитет по делу Антоновой?
Татьяна Жданок: Комитет по петициям – это не суд. Он не принимает решения, а как бы оказывает давление на власти страны в случае констатации нарушения европейского законодательства. Мне удалось добиться рассмотрения этого дела как срочного, потому что оно касается детей. К сожалению, за два месяца, что были даны посольству Нидерландов в Брюсселе, там не потрудились дать объяснений. Это вызвало резкую реакцию депутатов, которые все говорили о том, что это неприемлемо.
К сожалению, Европейская комиссия тоже повела себя не лучшим образом. Обычно процедура рассмотрения следующая: приходит петиция в профильный комитет, дальше должно быть обоснование, какая норма европейского законодательства нарушена. Если видно, что такое нарушение действительно возможно, тогда петиция считается приемлемой.
Дальше она переправляется в Еврокомиссию, которая является исполнительным органом Евросоюза. В свою очередь ЕК дает свою правовую оценку и запрашивает власти. Но в данном случае Еврокомиссия, видимо, решила, что дело неспешное, и ее чиновники особенно не подготовились к заседанию.
В итоге мы констатировали с депутатами, что ни ЕК, ни голландские власти не подготовились. Все депутаты назвали ситуацию недопустимой. Речь идет о гражданах Евросоюза из разных стран. И разное отношение к гражданам ЕС недопустимо.
Елена Антонова – гражданка Латвии, а ее бывший супруг Николай Харитонов – из Казахстана. Он получил голландское гражданство как беженец. И вот суды Нидерландов почему-то принимают решения в пользу мужа. Одна из причин, мол, мать препятствует детям во встречах с отцом, а вторая причина – что Антонова не интегрирована в голландское общество и разговаривает с детьми по-русски.
ВЗГЛЯД: В чем вы видите нарушение в деле Антоновой?
Т. Ж.: В деле Елены Антоновой очевидно нарушены положения Хартии фундаментальных прав, где сказано, что не может быть дискриминации по признаку языка, национальной принадлежности. А в решениях голландских властей совершенно четко записано, что одна из причин лишения Антоновой родительских прав – мать в семье отчасти общалась с детьми по-русски, сами дети между собой говорят по-русски, мать недостаточно интегрирована в голландское общество.
ВЗГЛЯД: Антонова пыталась оспорить решение органов опеки через суд?
Т. Ж.: Процессы идут. На заседании комитета выступал ее адвокат. Он чех, живущий в Нидерландах. Он возмущается больше всех. Он знает эту систему. Он помогает Елене, обращается в суды. По его словам, суды совершенно не слушают сторону заявителя, то есть Елены. А все решения принимаются под кальку – в угоду ответственной за права детей инстанции Нидерландов Jeugdzorg.
Антонова – гражданка Латвии. У нее есть старший сын. Она уехала работать в Голландию. В эту страну идет большая эмиграция из Латвии. И она вышла замуж за Харитонова. После развода по суду ему было дано право встречаться с детьми, но он стал писать жалобы. Видимо, чтобы получать какие-то пособия.
К сожалению, тут замешаны какие-то деньги. Родители получают на детей социальные пособия. Власти на каждого ребенка, находящегося в детском учреждении, выделяют деньги. Он, видимо, оставшись без работы, на это рассчитывал. Это мое допущение.
Я сама ездила знакомиться с Еленой. Положительная личность. Без вредных привычек. Она не в совершенстве владеет голландским языком, но на разговорном уровне с властями общалась. В ситуацию пытался вмешаться латвийский консул. Все пытались вмешаться, а власти говорят: «Это произошло на территории Нидерландов, мы что хотим, то и вершим».
ВЗГЛЯД: Антонова действительно хотела увезти детей в Латвию? И почему голландские власти так этому мешают? Ведь обе страны входят в Евросоюз...
Т. Ж.: Да никуда она не хотела уехать! Она даже свою мать перевезла в Нидерланды. В Латвии у нее остались только дальние родственники. Это одно из допущений, почему власти не разрешают разговаривать с детьми на родном языке – а вдруг родители договорятся с ними забрать их в свою страну.
Такие случаи характерны для разделенных семей. В комитете петиций есть подобные жалобы на немецкое и испанское ведомства по защите прав детей, которые тоже не разрешают разведенным родителям из других стран разговаривать с детьми на родном языке, потому что якобы они говорят с ними о том, чтобы их увезти.