Президент Приднестровья Евгений Шевчук направил в парламент для утверждения поправку к конституции непризнанной республики. Если эта поправка будет принята (а сомнений в этом мало), 58-ю статью конституции ПМР дополнит следующий абзац: «Правовую систему Приднестровской Молдавской Республики образуют федеральное законодательство Российской Федерации, законодательство Приднестровской Молдавской Республики и общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные договоры».
Россия примет Приднестровье в состав своей федерации в том случае, если Молдавия войдет в состав Румынии
«Волеизъявление народа на референдуме 2006 года диктует необходимость четкого и унифицированного подхода в направлении сближения законодательства ПМР с законодательством РФ путем четкой имплементации федерального законодательства РФ и стандартов Таможенного союза. Вектор, избранный приднестровским народом, свидетельствует о потребности более полной конвергенции правовых систем Приднестровья и Российской Федерацией, для чего гармонизация законодательства в чистом виде оказывается уже не в полной мере эффективным средством, отражающим потребности времени и экономики», – подчеркивается в пояснительной записке к законопроекту.
На референдуме, о котором идет речь, 97% жителей ПМР при явке в 78,6% поддержали «курс на независимость с последующим присоединением к РФ». Тогда же 94,6% проголосовавших ответили «нет» на вопрос о возвращении в состав Молдавии. В этом ПМР близка к Южной Осетии, народ которой тоже видит себя в составе РФ, и отличается от Абхазии, где жители высказались за независимость своей республики.
Речь пока не идет о том, чтобы на территорию ПМР распространилась юрисдикция российских судов и органов власти. Тирасполь и желал бы этого, да сделать ничего не может. Задача нововведения – «подстроиться» под российское законодательство, идти, так сказать, к объединению с Россией в одностороннем порядке. Ранее подобные попытки уже предпринимались, но носили локальный характер. Теперь же Конституция РФ будет для ПМР «приоритетным ориентиром», а местное законодательство будет «занимать подфедеральный уровень». То есть Приднестровье видит себя республикой, входящей в состав российского государства. В крайнем случае – ассоциированной с РФ территорией, как Новая Каледония при Франции или Пуэрто-Рико для США. Но лучше все-таки субъектом РФ. Ранее приднестровцы также изъявили желание перейти на российский рубль и сменить свой флаг на бело-сине-красный триколор с приднестровским гербом в крыже.
Проблема, однако, в том, что вся внешнеполитическая деятельность РФ на данном направлении сводилась и сводится к тому, чтобы добиться объединения Приднестровья с Молдавией. Летом прошлого года замглавы МИД РФ Григорий Карасин в присутствии руководства ПМР высказался исчерпывающе: многолетний конфликт Кишинева и Тирасполя должен быть решен путем вхождения Приднестровья в состав Молдавии на правах особого района (или, как говорил ранее Сергей Лавров, «выход будет найден в рамках уважения территориальной целостности Молдавии», но «при обеспечении гарантированного статуса Приднестровья»). Этот же тезис Карасин повторил, отвечая на вопрос о возможности признания Россией независимости ПМР.
Не говоря уже о том, что способствовать сепаратизму в третьих странах – занятие само по себе скандальное, резоны у Москвы примерно такие. Ввиду отсутствия общих границ Приднестровье почти невозможно (точнее, слишком затратно) сделать частью единого российского хозяйства. Если же ПМР на правах региона с особым статусом вернется в объятия Кишинева, Молдавию будет легче держать в сфере влияния России – и за счет авторитета Москвы среди населения и властей ПМР, и за счет опасений Кишинева потерять ПМР вновь, и за счет сокращения в общей доле электората республики тех, кто ориентируется на Запад – на Евросоюз и, в первую очередь, на Румынию. Кроме того, примирение исторических противников добавило бы России дипломатического авторитета, мол, под нашим зонтиком мы обеспечим мир и среди непримиримых врагов.
При этом к Молдавии, сколь можно судить по ряду дипломатических утечек, выдвигается ряд железных условий: не входить в НАТО, держать нейтралитет и предоставить русскому языку статус второго государственного. За годы переговоров ситуация не сдвинулась ни на сантиметр. Мешают своенравность Кишинева и позиция приднестровских властей, опирающихся на волю народа, который и слышать не желает о Молдавии.
Когда в 2001 году президентом Молдавии стал коммунист Владимир Воронин, новые власти практически гарантировали скорое присоединение Кишинева к Союзному государству России и Белоруссии. Но спустя пару лет Воронин из «нового лучшего друга» превратился в одного из злейших врагов России на постсоветском пространстве. Молдавия даже присоединилась к ГУАМ – откровенно антироссийскому блоку, после смены власти в Грузии и на Украине, впрочем, не функционирующему. В 2009 году коммунисты не смогли набрать достаточного количества голосов для сохранения власти, в Кишиневе начались уличные протесты, республика погрузилась в долговременный политический кризис. Воцарение на молдавском Олимпе прозападной коалиции улучшению отношений с Россией тоже не способствовало. Сейчас две страны, как и во времена Воронина, вновь заняты таможенной войной, связанной, судя по всему, с тем, что на саммите ЕС в Вильнюсе Молдавия парафировала соглашение о свободной торговле с Евросоюзом.
#{ussr}Приднестровьем же долгие 20 лет правил весьма скандальный и неуступчивый политик Игорь Смирнов. Устав от его капризов и многолетних махинаций с гуманитарной и финансовой помощью, которую в ПМР направляет Россия, Москва открыто воспротивилась желанию несменяемого президента переизбраться в пятый раз. По факту в последние годы правления Смирнова его политика в отношении Молдавии была такова, что Россию могло втянуть в очередной военный конфликт, совершенно ей не нужный. Дело дошло до возбуждения двух уголовных дел против сына Смирнова – Олега, подозреваемого в разворовывании российских средств, направленных на поддержку пенсионеров и сельского хозяйства ПМР. В итоге Смирнов не прошел даже во второй тур, но президентом ПМР неожиданно стал Евгений Шевчук, тогда как Москва недвусмысленно сделала ставку на председателя ВС ПМР Анатолия Каминского (его портрет на предвыборных билбордах неизменно соседствовал с портретом Владимира Путина). Новоизбранный президент тут же пообещал «выстраивать добрососедство с Молдавией», во всем ориентируясь на Россию, но отношения с ним все равно не заладились. Москва даже отменила один из траншей, который должен был пойти на укрепление экономики Приднестровья.
По информации ряда СМИ, полгода спустя Шевчук решил пойти ва-банк и в обмен на материальную помощь предложил разместить в ПМР не контингент миротворцев, а полноценную российскую военную базу. Ответил ему все тот же Карасин: «У России нет заинтересованности иметь в этом регионе свой форпост». И Шевчук быстро дезавуировал свое предложение.
О необходимости выстраивания общего государства ПМР и Молдавии заявил даже такой горячий сторонник объединения Приднестровья с Россией, как вице-премьер Дмитрий Рогозин, посетивший Тирасполь в апреле прошлого года. Правда, он оговорился, что Россия примет ПМР в том случае, если Молдавия войдет в состав Румынии (сторонниками этого сценария являются молдавские националисты и президент Румынии, но действующее руководство Молдавии категорически отметает саму возможность такого развития событий).
С тех пор контакты между Москвой и Тирасполем были сведены к минимуму, Приднестровье фактически выпало из российского информационного пространства. По информации газеты ВЗГЛЯД, власти и деловые круги непризнанной республики в последнее время искали способ привлечь к себе внимание и оживить диалог с Москвой. Не исключено, что внесенный Шевчуком законопроект – в первую очередь попытка напомнить о себе. И нельзя не признать, что время для этого выбрано весьма удачное.
«Перед Приднестровьем остро стоит проблема встраивания в новую экономическую реальность после подписания РМ соглашения об УЗСТ с ЕС», – такой пассаж содержится в пояснительной записке Шевчука наряду с отсылками к праву наций на самоопределение, зафиксированному в уставе ООН. Сейчас, когда Молдавия вознамерилась пойти путем, с которого уже свернула Украина, проблема Приднестровья неизбежно обострится. Да, Россия не хочет забирать ПМР к себе, но это совсем не означает того, что она готова уступить ее Евросоюзу. Следовательно, Тирасполь становится важной картой в игре с Кишиневом, который Москва явно попытается переориентировать на ТС вслед за Украиной.
Кстати говоря, если на Украине желающие интегрироваться с ЕС пока, судя по опросам, составляют большинство населения, в Молдавии ситуация иная. Согласно весеннему исследованию молдавской социологической службы «Барометр общественного мнения», присоединение Молдавии к ТС России, Белоруссии и Казахстана поддерживают 52,1% молдаван при 23% «против». В то же время интеграцию с ЕС поддерживают 50,3% при 30% «против» (к слову, этот же опрос показал, что из политиков наибольшим авторитетом у молдаван пользуется Владимир Путин, ему доверяют 74% опрошенных).
Таким образом, число граждан Молдавии, поддерживающих прозападный правительственный курс, за три года сократилось почти на 20%, что очевидно связано с разочарованием в правящей коалиции. Если добавить к этому насквозь пророссийское население Приднестровья (чуть более полумиллиона человек), получится даже не колеблющаяся, а именно пророссийская республика, некогда поверившая коммунистам Воронина, что обещали молдаванам воссоединение с Россией.
По всему выходит, что вскоре Приднестровье вынырнет из полуторагодовалого забытья в контексте геополитической битвы России за Кишинев. Тем более что в следующем году в Молдавии пройдут парламентские выборы, по результатам которых прозападная парламентская коалиция может потерять власть. Но остаются две проблемы. Первая: России фактически не на кого опереться в Молдавии, за исключением все того же Воронина, который ранее уже не раз предавал Москву. Вторая: в скором времени планируется отмена виз между Молдавией и ЕС, а практика показывает, что после снятия визового режима количество симпатизантов Евросоюза среди населения стран Восточной Европы увеличивается на порядок.