Напомним, один из лидеров радикальной оппозиции, член оргкомитета протестных действий, публицист Сергей Пархоменко в начале августа анонсировал на 19 августа акцию «День свободной России». По словам Пархоменко, это не партийная акция и не митинг, у нее нет организаторов.
Навальный всячески старается ретушировать острые темы, поменьше высказываться на темы, которые могут быть разобщающими
На своей странице в Facebook* Пархоменко выразил надежду на то, что на акцию придут люди, для которых «август 1991-го навсегда останется символом долгожданной победы над бесчеловечным, бессовестным и страшно унылым советским коммунистическим режимом».
При этом Пархоменко признал, что созыв акции – его личная инициатива, которую отказался поддержать оргкомитет протестных действий в целом. «Оргкомитет протестных действий – в том удивительном составе и виде, в котором он существует в последнее время – отложил, как известно, возрождение всякой гражданской активности до середины сентября. Это очень понятно и объяснимо: там сегодня собралось значительное количество людей, для которых август 1991 года – «дни национальной катастрофы, позорный эпизод национальной истории», – посетовал Пархоменко.
Другой член оргкомитета протестных действий, депутат Госдумы, справоросс Илья Пономарев не намерен следовать призыву коллеги. В интервью газете ВЗГЛЯД он рассказал о причинах такого решения.
ВЗГЛЯД: Илья Владимирович, в школе вы были активным пионером, к 1990 году даже поднялись до поста зампреда Московского городского пионерского штаба по идеологии... Как вы сейчас воспринимаете события 1991 года? Готовы выйти на акцию 19 августа, которую созывает Пархоменко?
Илья Пономарев**: Нет, не готов... Для меня действительно события августа 1991 года являются очень противоречивыми. Я в них сам активно участвовал и считаю, что это было очень важное пробуждение гражданского сознания в стране.
Собственно, я считаю, что одна из причин, почему сейчас выходит на улицы так много москвичей, – это как раз то, что в том числе в 1991 году люди увидели, что от их мнения что-то зависит. Это было очень важно.
Но результат тогда был действительно национальной катастрофой: распад Советского Союза, неисчислимые бедствия, связанные с приходом неолибералов к власти, и все то, что они потом творили в течение следующих 20 лет и творят до сих пор. Очень важно эту дату помнить, но для оппозиции она не является консолидирующей, а, скорее, наоборот, разобщающей.
ВЗГЛЯД: В недавнем интервью «Политкому» вы заметили: «Лидеры РПР-ПАРНАС хотят вернуться во власть, где они когда-то были, чтобы продолжать дело Ельцина. Объединение с ними для нас невозможно ни при каких условиях». Как вы лично оцениваете действия Бориса Ельцина и его окружения в 1991 году?
И.П.: Если говорить о действиях Ельцина и его окружения в 1991 году, то я одобряю их в том плане, что они выражали волю тех москвичей, которые были на улице. Но цели Ельцина и его окружения, которые потом были реализованы в развале СССР, в приватизации, которая была проведена, для меня действительно являются национальной катастрофой.
Та власть, которая пришла в результате событий 1991 года, была хуже, чем та власть, которая была до того. Я уверен, что большинство людей, которые выходили тогда на улицу, не желали таких перемен для своей страны. Они желали, чтобы ушла прогнившая партийная номенклатура, а в итоге они только освободили путь к власти наиболее ее циничной части, которая, собственно, и организовала эту приватизацию в своих интересах.
«Уровень популярности либералов невысок»
ВЗГЛЯД: Почему тогда вы сотрудничаете теперь с теми, кто тогда входил в круг активных сторонников Бориса Ельцина и до сих пор вспоминает то время с ностальгией? Например, Борис Немцов, Гарри Каспаров**...
И.П.: Потому что на данный момент наши задачи совпадают. Мы все хотим честных выборов, прозрачной смены власти. Я уверен, что если мы добьемся своего результата, то новая власть будет совсем не та, которую хотят такие любители Бориса Ельцина. Но если они считают, что они победят, это их абсолютное право. В любом случае я думаю, что они вполне искренне хотят свободных выборов. И это замечательно. Мы должны дать возможность гражданам страны самим выбрать, куда дальше двигаться.
ВЗГЛЯД: В том же интервью вы заметили, что фамилия Собчак у многих людей ассоциируется с началом 90-х, с человеком, которого значительная часть россиян считает ответственным за распад СССР вместе с Горбачевым и Ельциным. Должна ли, по-вашему, примкнувшая к оппозиции Ксения Собчак ясно заявить о том, как относится к тем событиям?
И.П.: Я думаю, что ничего нового в этом смысле она сказать не может. И так примерно понятно, как она к ним относится. Конечно, каждый политик должен говорить про это в явном виде.
Но на самом деле мнение Ксении мне гораздо менее интереснее в этом плане, чем мнение, например, Алексея Навального, который всячески старается ретушировать такие острые темы, то есть поменьше высказываться на темы, которые могут быть разобщающими. Мне кажется, что как раз было бы важно, как он относится к событиям 1991 года. Тем более Навальный является политиком, в отличие от Собчак, которая все-таки журналист.
ВЗГЛЯД: Как известно, в конце июля оргкомитет, в который вы входите, решил к 7 октября провести выборы в интернете и по их итогам создать оппозиционный координационный совет из 45 представителей разных политических сил. На ваш взгляд, почему против этой идеи на оргкомитете выступили Владимир Рыжков и Михаил Касьянов?
И.П.: Я думаю, что у них есть опасения, что они займут недостаточно высокие позиции в результате голосования. Думаю, что эти опасения обоснованны. Как я уже говорил, уровень популярности либералов в общем достаточно невысок. Но в целом мне не очень нравится та процедура выборов, которая сейчас сделана, ровно потому, что она позволяет за счет квот и прочего непрямого голосования протащить в координационный совет людей, которые реально массовой поддержкой пользоваться не будут. Но все равно факт проведения свободных выборов мне кажется очень важным шагом вперед.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ
** Признан(а) в РФ иностранным агентом