Как сообщала газета ВЗГЛЯД, во вторник премьер Дмитрий Медведев провел заседание правительственной комиссии по вопросам социально-экономического развития Северного Кавказа. Выступая на заседании, глава Минрегиона Олег Говорун предложил выделить на финансирование госпрограммы социально-экономического развития округа до 2025 года 1,7 триллиона рублей.
Не будем забывать о геополитических доктринах различных государств, рассматривающих Кавказ как зону своих интересов
Все регионы СКФО уже подготовили предложения по созданию особых экономических зон или индустриальных парков. Так, в Дагестане, кроме горнолыжных объектов, создается морской прикаспийский курортный комплекс.
Президент Владимир Путин, встретившись в конце мая с главой Дагестана Магомедсаламом Магомедовым, одобрил проект создания города-курорта на Каспийском взморье. В ответ Магомедов заверил, что у проекта «проблем с инвесторами не будет». Главным спонсором выступил миллиардер Сулейман Керимов. Но кроме отечественных, в начале июня, в ходе визита Путина в Пекин, вложить свои деньги в курорты СКФО решились и китайские инвесторы.
Подписано соглашение, по которому китайцы вложат 3 млрд долларов, в том числе и в Дагестан. Ранее инвестировать в курорты СКФО решились французские инвесторы. Такие решения иностранный бизнес принял, несмотря на то, что в Дагестане продолжают регулярно происходить громкие теракты с многочисленными жертвами.
О том, что повлияло на настроения инвесторов и почему они теперь готовы рисковать огромными суммами в Дагестане, в интервью газете ВЗГЛЯД рассказывает глава республики Магомедсалам Магомедов.
ВЗГЛЯД: Магомедсалам Магомедалиевич, 19 мая впервые за всю историю кампании по борьбе с террором в Махачкале десятки горожан попытались силой помешать работе полицейских. Раньше такого не было. Люди окружили здание Кировского РОВД, требовали «правосудия» для задержанных родственников застреленного ранее «боевика». Около десяти человек полиция в итоге задержала, стихийный митинг рассеяла... Не служит ли этот эпизод признаком того, что симпатии к террористам в народе растут и, соответственно, падает авторитет закона и властей?
Магомедсалам Магомедов: К сожалению, приходится признать, что недостаточное информационное сопровождение контртеррористических операций со стороны правоохранительных органов иногда становится почвой для различных слухов и домыслов.
Именно это случилось 19 мая, когда недостаток информации и отсутствие координации действий сотрудников полиции послужили причиной незаконных протестных действий родственников и земляков задержанных. Но люди протестовали не против борьбы с идеологией терроризма и террористами, а против нарушений процессуальных норм. Поэтому, считаю, данный эпизод не является признаком роста симпатий к экстремистам и террористам.
Что касается полиции, то общие для этой службы «болезни», активно вскрываемые прессой в последние годы, характерны и для дагестанских подразделений. И с этими «болезнями» мы вместе боремся. Но, вместе с тем, дагестанцы хорошо знают, что большинство сотрудников правоохранительных органов самоотверженно и мужественно ведут борьбу с террористами, которые не щадят ни в чем не повинных мирных жителей, в том числе стариков, женщин и детей. И такое героическое поведение не может не вызывать уважения.
ВЗГЛЯД: После двойного взрыва в столице, произошедшего в Махачкале в начале мая, глава МВД Абдурашид Магомедов сообщил: «Против нашей страны ведется агрессия, в том числе из-за рубежа. Саудовские деньги текут, на них готовят соответствующие кадры, которые потом идут и убивают мирных граждан». Если у МВД есть прямые улики против саудовских подданных, то не должно ли оно их обнародовать? В противном случае, не боитесь ли вы испортить отношения с Саудовской Аравией?
М.М.: Думаю, что он имел в виду различные фонды, которые под благообразными вывесками помогают террористам, а не органы власти Королевства Саудовская Аравия. Дело в том, что на территории Северного Кавказа в рядах террористов постоянно обнаруживается присутствие граждан из стран Ближнего Востока, которые выполняли функции либо инструкторов по взрывному делу, либо играли роль «денежных мешков».
Деньги из-за рубежа проходят, скорее всего, через длинные цепочки, поэтому напрямую получить доказательства на «хозяев» весьма затруднительно. Но то, что определенное финансирование из других стран имело место, подтверждалось не раз публиковавшейся в СМИ информацией, выявленной из захваченных записных книжек и компьютеров террористов. Например, недавно на территории Дагестана был убит этнический турок Муханнед, прибывший в Дагестан 5 лет назад и, по данным НАК, контролировавший распределение финансов, которые поступают из-за рубежа.
Кроме того, давайте не будем забывать о геополитических доктринах различных государств, рассматривающих Кавказ как зону своих интересов, и о международном террористическом «интернационале», прикрывающемся исламом. Именно он, используя международные благотворительные фонды, стал посылать сюда сначала миссионеров, а затем террористов-амиров и лжешейхов. Таковым был и известный террорист, уроженец Саудовской Аравии Хаттаб, убитый в начале 2000-х годов.
ВЗГЛЯД: Больше месяца назад у вас произошло историческое, по мнению аналитиков, событие – официально примирились сторонники Духовного управления мусульман республики и местные салафиты, которых раньше называли ваххабитами. Почему, на ваш взгляд, даже после этого террор не спадает? Сколько лет может занять идеологическая работа духовенства, чтобы успехи стали заметны?
М.М.: Вопросы непростые, и каких-то определенных, исчерпывающих ответов на них, наверное, пока не существует. Да, в республике предпринимаются шаги к примирению, сближению позиций между представителями различных течений в исламе. Это происходит по инициативе самих групп дагестанских верующих. И мы поддерживаем начавшийся диалог, движение к гражданскому согласию.
Представители объединения «Ахлю-Сунна валь джамаа», которые приняли совместную с ДУМД резолюцию о взаимодействии, считают себя сторонниками чистого, первоначального ислама, но выступают против использования насильственных методов при решении каких-либо проблем. И мы надеемся, что молодежь, ориентированная на салафитов, не будет поддаваться пропаганде экстремистов.
Однако, видимо, мирный процесс устраивает не всех, и радикальным идеологам еще удается вербовать в свои ряды новых сторонников. Наверное, должны пройти месяцы, даже годы, чтобы ситуация переломилась. Для достижения результата надо продолжать совместную напряженную работу представителей духовенства, общества, государства – всех, кто заинтересован в благополучном и безопасном будущем Дагестана.
ВЗГЛЯД: В конце марта глава Минрегиона Виктор Басаргин докладывал Владимиру Путину о том, что власти Ингушетии и Чечни уже представили проект программы по привлечению русскоязычного населения. Не могли бы вы рассказать, как в Дагестане намерены возвращать русских? Как вы намерены их привлекать, если в республике и так высокая безработица?
М.М.: Начну с того, что дагестанцы с неизменным уважением и благодарностью относятся к заслугам русских учителей, врачей, инженеров, ученых, которые несли знания, прогресс в самые отдаленные горные аулы, села и города, помогали обустраивать республику.
#{smallinfographicleft=502199}Мы рассматриваем отток русскоязычного населения из Дагестана, который начался в переломные 1990-е годы, как проблему, влияющую на общий уровень экономического и культурного развития республики, состояние межэтнических отношений, и поэтому уделяем ей большое внимание. Уже почти 20 лет в республике действует правительственная комиссия по проблемам русскоязычного населения, которая рассматривает обращения граждан и принимает решения, обеспечивающие защиту их прав. Осуществляется также мониторинг миграционных процессов.
Создан Координационный совет по Северному региону, занимающийся разработкой комплекса мер по предупреждению оттока русскоязычного населения. Увеличено представительство русских в органах государственной власти и управления. Оказывается поддержка обучению русской молодежи в высших учебных заведениях республики и дальнейшему их обустройству в самостоятельной жизни.
Отмечу, что меры, направленные на сокращение выезда русскоязычного населения, дают положительные результаты: в последние годы несколько тысяч человек вернулись, снова живут и работают в Дагестане. Республика, как и прежде, заинтересована в русских ученых, педагогах, деятелях культуры, инженерах, конструкторах...
Более того, сегодня мы приступили к реализации целого ряда – крупных и средних по масштабу – инвестиционных проектов в различных отраслях, направленных на ускорение социально-экономического развития Дагестана, решение проблем занятости в том числе. Нашей экономике понадобятся тысячи квалифицированных специалистов и рабочих кадров, разбирающихся в современных технологиях, имеющих опыт и основательные знания во многих областях.
ВЗГЛЯД: На встрече с Путиным вы рассказали, что по методологии Международной организации труда уровень безработицы среди молодежи – порядка 20%. Почему до сих пор не реализованы проекты по перемещению свободных рук в те провинции России, где рабочих рук не хватает – на Урал и в Сибирь? Ведь речь об этом ведется давно. Сами дагестанцы не хотят уезжать? Это связано с межнациональными трениями?
М.М.: Хотел бы внести ясность. Дагестан всегда был трудоизбыточным. Еще в дореволюционные времена тысячи дагестанцев выезжали на заработки в различные регионы Российской империи. В советский период, помимо естественной миграции, практиковалось организованное перемещение рабочей силы в связи с освоением новых территорий и большими стройками. Многие учились в крупных городах, промышленных центрах и связали свою судьбу с этими местами. Наши земляки живут и работают в Ставропольском крае и на Кубани, в Калмыкии и Волгоградской области, в Москве и Санкт-Петербурге. Существуют дагестанские землячества на Урале и в Сибири, на Дальнем Востоке.
Так что у дагестанцев исторически сложились многочисленные связи с другими регионами, с предприятиями и организациями за пределами республики, где они могли заработать и реализовать себя.
В 90-е годы миграция усилилась и носила, по преимуществу, стихийный характер из-за возросшей безработицы и экономических трудностей. Сегодня дагестанцев можно встретить за тысячи километров от республики – в том числе в Екатеринбурге, Тюмени, Сургуте, Ханты-Мансийске, других городах, где они чувствуют себя достаточно комфортно. Среди них немало состоявшихся людей. Назову, например, известных «красноярцев» – братьев Расима и Мамеда Абасовых, которые возглавляют ведущую в Сибири строительную компанию «Монолитхолдинг».
Многие молодые дагестанцы, несмотря на суровые климатические условия, прокладывают сотни километров дорог и нефтепроводов в Ямало-Ненецком автономном округе. Генеральным директором ЗАО «Юнион-Строй» – одного из успешных предприятий в округе – является выходец из Дагестана Рустам Рустамов.
В последние годы в рамках реализации программы по снижению напряженности на рынке труда активнее стали работать службы занятости. В прошлом году в организованном порядке через эти службы на работу в различные регионы страны выехали порядка 14 тысяч дагестанцев. В том числе в упомянутые вами Уральский и Сибирский федеральные округа. Это достаточно много.
При этом мы не видим ничего необычного и опасного в переездах молодежи в поиске достойно оплачиваемой работы. Тревожит другое: когда дагестанцев, других выходцев с Северного Кавказа иногда встречают как незваных гостей, не граждан России, каковыми они не являются. Мы через представительства республики в субъектах Российской Федерации и этнокультурные центры проводим постоянную работу по формированию и укреплению толерантных, дружеских отношений наших земляков с местными жителями. В некоторых случаях предпринимаем профилактические меры.
ВЗГЛЯД: На встрече с президентом России вы заверили, что у проекта со строительством нового города-курорта на Каспийском взморье «проблем с инвесторами не будет». Известно, что главным спонсором проекта станет Сулейман Керимов. Вложить свои деньги в курорты Северного Кавказа решились французские бизнесмены, теперь и китайские. Раньше, как считалось, инвесторов отпугивала небезопасная обстановка в республике. Но вот теракты продолжают греметь, однако для инвесторов это перестало быть решающим фактором...
М.М.: Может быть, еще рано говорить о принципиальных сдвигах, но определенные изменения в нашем инвестиционном климате и в самом деле наметились. Полагаю, не в последнюю очередь благодаря постоянной, целенаправленной работе как федеральных, так и республиканских органов власти по повышению инвестиционной привлекательности, формированию и продвижению позитивного имиджа Дагестана как региона, обладающего комплексом конкурентных преимуществ, значительным человеческим потенциалом.
В республике принята и уже реализуется Стратегия социально-экономического развития Дагестана до 2025 года. Мы стремимся снижать административные барьеры. В республике создается система комплексного сопровождения бизнес-проектов – от идеи до ее воплощения в жизнь. Оказывается помощь в финансировании затрат на подготовку проектно-сметной документации, в получении госгарантий Республики Дагестан и Российской Федерации, предоставляются налоговые льготы.
Думаю, определенную роль играют и наши расширяющиеся информационные контакты с известными представителями прессы, которые все чаще бывают у нас и имеют возможность своими глазами убедиться, что в республике идет нормальная жизнь. У нас большие планы по обустройству Дагестана. Люди заняты повседневным трудом, учебой, участвуют в многочисленных культурных мероприятиях, увлечены спортом.
Не так давно прошел второй Дагестанский экономический форум, в работе которого приняли участие руководители крупных российских компаний, приехали делегации из регионов Северо-Кавказского федерального округа, Азербайджана, Туркменистана, Ирана, Казахстана, Турции, Молдовы, Австрии, Италии, Польши, Чехии. Мы подписали ряд договоров и соглашений, обсудили с нашими коллегами и партнерами вопросы повышения инвестиционной привлекательности республики, Северного Кавказа в целом.