Иностранные эксперты международного дискуссионного клуба «Валдай» встретились накануне с президентом России Владимиром Путиным в его подмосковной резиденции в Ново-Огарево.
Из этих стран тысячи и тысячи так называемых беженцев вдруг переехали в Германию и просят здесь политическое убежище. Они здесь сидят и ждут, пока суды все проверят
Ожидалось, что дискуссия состоится острая и не менее интересная, однако ее участникам не пришлась по душе смена формата встречи с Путиным: свободная дискуссия была переформатирована в три блока вопросов. Таким образом, политическая повестка на этот раз осталась в стороне.
«Было скучно. У меня впечатление сложилось, что и ему (Путину) скучно, и нам скучно, и мне было скучно, потому что экономическая дискуссия была не острой, и скорее Путин занимался чтением лекций о проблемах российской экономики», – заявил по итогам встречи директор российских и азиатских программ Центра оборонной информации США Николай Злобин.
Как сообщил политолог, единственный политический вопрос, который прозвучал, касался Pussy Riot, но Путин ответил «в русле того, что он всегда отвечает на эту тему». Он также добавил, что не было вопросов про оппозицию, и никаких откровений не прозвучало.
«Никто не пошел с Путиным на конфронтацию, никто не вынудил его начать защищаться, он все время сидел в позе лектора и спокойно, расслабленно рассказывал, что он считает нужным», – сказал член дискуссионного клуба. «Кормили по-прежнему вкусно, но так скучно мне никогда с Путиным не было», – рассказал РБК daily Злобин. Судя по выражению лица президента, ему тоже было невесело в сотый раз обсуждать одни и те же темы.
Начали с сырьевого проклятья России. «СССР стал давать сбои, когда появилось много нефти, страна утратила стимулы для развития, – прокомментировал Путин эту тему в очередной раз. – Но главная проблема крылась в нерыночном характере советской экономики. И для нас испытание сырьем, которое у нас в изобилии, тоже может стать вызовом. И мы принимаем усилия по диверсификации экономики».
Президент России отверг саму мысль о возможности интеграции в Европу, которая вряд ли переварит и нашу территорию, и наше население. Да и система принятия решений в структурах Евросоюза Путину не по душе: «27 стран, 27 языков – такая бюрократия, что сдохнуть можно, пока дослушаешь до конца. Сил нет там сидеть». Внешнеполитический курс России по-прежнему будет лежать на постсоветское пространство и Китай. «Были вопросы и об оппозиции, – рассказал изданию о закрытой части советник президента российско-германской внешнеторговой палаты Александр Рар. – Путин в очередной раз заявил, что и его рейтинг, и «Единой России» объективно выше, а оппозиции надо что-то показать».
Научный директор Российско-германского форума Александр Рар в интервью газете ВЗГЛЯД рассказал о дальнейшем развитии формата «Валдая».
ВЗГЛЯД: Александр Глебович, вы – завсегдатай клуба, и в этом году даже стали одним из трех координаторов дискуссии. Отличалось ли это заседание клуба от предыдущих?
Александр Рар: В этом году мы работали в другом формате. На встрече с президентом мы обсуждали не все вопросы, которые интересуют членов «Валдая», а ограничились дискуссией по одной теме – экономикой. Каково будущее России – вплоть до 2030 года, в какой стадии будет находиться Россия в это время. До встречи с Путиным обсуждали разные сценарии, которые послужили потом фундаментом для диалога с Путиным.
Мы ограничились экономической темой, но попытались более конструктивно углубить эту тему. Мы движемся к превращению клуба в думающую фабрику, которая будет генерировать идеи, в том числе для российского правительства. Это первая попытка создать общий документ, стратегическую бумагу, доклад, обсудить его с Путиным и, думаю, он уже скоро будет открыто обсуждаться в российской прессе как общий продукт западных, китайских, российских экспертов.
ВЗГЛЯД: Ваш коллега по клубу Николай Злобин посетовал, что встреча была скучна – причем как для Путина, так и для экспертов. А вам как?
А.Р.: Мне на встрече было интересно. Может быть, у кое-кого сложилось неправильное впечатление, что некоторые вопросы не хотим задавать. Была просто договоренность, что мы пробуем новый формат. Мы обсуждаем экономические вызовы, перед которыми стоит Россия. В том числе худшие сценарии, хорошие сценарии, и под конец – самые лучшие. В следующем году надо выбрать такую тему, которая бы устраивала всех: и тех, кто хочет вести прагматичный разговор с президентом, и тех, кто желает сенсаций.
Кто-то хочет говорить о новой национальной идее для России. Это могло бы расширить рамки встречи с Путиным, где можно о политике, культуре, цивилизации, экономике вместе поговорить. Может, следующая встреча будет обо всем, менее прагматичная, более философская, для журналистов более интересная.
ВЗГЛЯД: Справедливо ли, что среди политологов, которые были все равны, появилось три как бы главных политолога, которые сами решали, кому дать слово? Одним из них были вы...
А.Р.: Дело в технике, а не в политике. Количество участников таких встреч с Путиным все растет и растет. Там более 50 человек за столом. А нам было сказано, что у президента в этот раз время более ограничено. Невозможно в таком объеме выступить в рамках двух часов, поэтому из-за того, что мы изменили формат, мы провели три общих обсуждения. Первое – глобальные вызовы экономики, второе – о разных сценариях для экономики России, третье – оптимальный сценарий для России. 15–16 вопросов было задано Путину, и он достаточно развернуто ответил.
ВЗГЛЯД: Вы, в частности, задали Путину вопрос о консолидации российского нефтяного рынка через «Роснефть». Довольны ли вы ответом на этот вопрос?
А.Р.: Я задал вопрос с точки зрения интересов клуба. Очень многие участники попросили меня задать этот вопрос, так как это самое яркое событие последних дней, и все любопытствовали. Я думаю, что он ответил на него вполне интересно. Может, я ожидал углубления, мне показалось, что можно пару слов сказать о газовом бизнесе, но он его как-то пропустил.
ВЗГЛЯД: Путин на встрече посетовал, что Запад отказывается вводить безвизовый режим с Россией. После этого заседания, по-вашему, будут ли участники клуба – западные политологи – активнее защищать в ЕС идею отказа от виз?
А.Р.: В Германии очень сильное лобби, выступающее за отмену визового режима с Россией. Я думаю, что такое же сильное лобби существует в Италии, Франции в тех странах, которые имеют углубленные экономические отношения с Россией. Я думаю, такая страна, как Польша, отменившая визы для калиниградцев в некоторые районы Польши, идет в русле прогрессивного мышления. Но есть страны бывшего Варшавского договора, которые блокируют продвижение в этом вопросе.
Летом этого года ЕС отменил визы для сербов и македонцев, чтобы привлечь элиты к вступлению в ЕС. И что получилось? Из этих стран тысячи и тысячи так называемых беженцев вдруг переехали в Германию и просят здесь политическое убежище. Их вряд ли кто-то преследует, а если преследует, то не по политическим причинам. Но они здесь сидят, они имеют право и ждут, пока суды все проверят. В 90% случаев дела заканчиваются негативно, но за это время пребывания в Германии они приравниваются к безработным и получают приличную сумму на руки от государства, чтобы иметь возможность жить и ждать решения суда. Идет манипуляция немецким законодательством.
Эти люди тем самым закрывают дорогу для подобного развития отмены виз для России, Украины и ЕС. Злоупотреблениями, которыми пользуются сербы и македонцы, могут воспользоваться теоретически и россияне. Это напугало до смерти европейских чиновников.