Сергей Худиев Сергей Худиев Зачем детям доступ в Сеть

Лучше помогать людям – и детям, и взрослым – обрести навыки взаимодействия с информацией, чем пытаться запереть их в безопасном коконе. Тем более что этот кокон может оказаться ненадежным.

6 комментариев
Ольга Андреева Ольга Андреева «Сикс-севен» – это не пароль, а сигнал

Если изумленный школьный учитель спросит учеников, что они имеют в виду, когда радостно орут хором уже ставшее пресловутым «сикс-севен», он получит дружный ответ – ничего!

27 комментариев
Никита Куликов Никита Куликов Как мошенники включают нам таймер

Телефонный мошенник побеждает, когда человек принимает навязанный темп и начинает выполнять команды. Тревожная информационная кампания действует так же, только вместо звонка человека удерживает бесконечная новостная лента. Разрушить этот сценарий можно паузой.

14 комментариев
26 октября 2012, 21:25 • Политика

«Мне было интересно»

Александр Рар: Мы превращаем клуб в думающую фабрику

Tекст: Александр Мишин,
Карина Аракелян

«В следующем году надо выбрать такую тему, которая бы устраивала всех: и тех, кто хочет вести прагматичный разговор с президентом, и тех, кто желает сенсаций», – заявил газете ВЗГЛЯД политолог Александр Рар. Так он прокомментировал упреки своих коллег по Валдайскому клубу в том, что прошедшая накануне встреча с президентом оказалась «скучной».

Иностранные эксперты международного дискуссионного клуба «Валдай» встретились накануне с президентом России Владимиром Путиным в его подмосковной резиденции в Ново-Огарево.

Из этих стран тысячи и тысячи так называемых беженцев вдруг переехали в Германию и просят здесь политическое убежище. Они здесь сидят и ждут, пока суды все проверят

Ожидалось, что дискуссия состоится острая и не менее интересная, однако ее участникам не пришлась по душе смена формата встречи с Путиным: свободная дискуссия была переформатирована в три блока вопросов. Таким образом, политическая повестка на этот раз осталась в стороне.

«Было скучно. У меня впечатление сложилось, что и ему (Путину) скучно, и нам скучно, и мне было скучно, потому что экономическая дискуссия была не острой, и скорее Путин занимался чтением лекций о проблемах российской экономики», – заявил по итогам встречи директор российских и азиатских программ Центра оборонной информации США Николай Злобин.

Как сообщил политолог, единственный политический вопрос, который прозвучал, касался Pussy Riot*, но Путин ответил «в русле того, что он всегда отвечает на эту тему». Он также добавил, что не было вопросов про оппозицию, и никаких откровений не прозвучало.

«Никто не пошел с Путиным на конфронтацию, никто не вынудил его начать защищаться, он все время сидел в позе лектора и спокойно, расслабленно рассказывал, что он считает нужным», – сказал член дискуссионного клуба. «Кормили по-прежнему вкусно, но так скучно мне никогда с Путиным не было», – рассказал РБК daily Злобин. Судя по выражению лица президента, ему тоже было невесело в сотый раз обсуждать одни и те же темы.

Начали с сырьевого проклятья России. «СССР стал давать сбои, когда появилось много нефти, страна утратила стимулы для развития, – прокомментировал Путин эту тему в очередной раз. – Но главная проблема крылась в нерыночном характере советской экономики. И для нас испытание сырьем, которое у нас в изобилии, тоже может стать вызовом. И мы принимаем усилия по диверсификации экономики».

Президент России отверг саму мысль о возможности интеграции в Европу, которая вряд ли переварит и нашу территорию, и наше население. Да и система принятия решений в структурах Евросоюза Путину не по душе: «27 стран, 27 языков – такая бюрократия, что сдохнуть можно, пока дослушаешь до конца. Сил нет там сидеть». Внешнеполитический курс России по-прежнему будет лежать на постсоветское пространство и Китай. «Были вопросы и об оппозиции, – рассказал изданию о закрытой части советник президента российско-германской внешнеторговой палаты Александр Рар. – Путин в очередной раз заявил, что и его рейтинг, и «Единой России» объективно выше, а оппозиции надо что-то показать».

Научный директор Российско-германского форума Александр Рар в интервью газете ВЗГЛЯД рассказал о дальнейшем развитии формата «Валдая».

ВЗГЛЯД: Александр Глебович, вы – завсегдатай клуба, и в этом году даже стали одним из трех координаторов дискуссии. Отличалось ли это заседание клуба от предыдущих?

Александр Рар: В этом году мы работали в другом формате. На встрече с президентом мы обсуждали не все вопросы, которые интересуют членов «Валдая», а  ограничились дискуссией по одной теме – экономикой. Каково будущее России – вплоть до 2030 года, в какой стадии будет находиться Россия в это время. До встречи с Путиным обсуждали разные сценарии, которые послужили потом фундаментом для диалога с Путиным.

Мы ограничились экономической темой, но попытались более конструктивно углубить эту тему. Мы движемся к превращению клуба в думающую фабрику, которая будет генерировать идеи, в том числе для российского правительства. Это первая попытка создать общий документ, стратегическую бумагу,  доклад, обсудить его с Путиным и, думаю, он уже скоро будет открыто обсуждаться в российской прессе как общий продукт западных, китайских, российских экспертов.

ВЗГЛЯД: Ваш коллега по клубу Николай Злобин посетовал, что встреча была скучна причем как для Путина, так и для экспертов. А вам как?

А.Р.: Мне на встрече было интересно. Может быть, у кое-кого сложилось неправильное впечатление, что некоторые вопросы не хотим задавать. Была просто договоренность, что мы пробуем новый формат. Мы обсуждаем экономические вызовы, перед которыми стоит Россия. В том числе худшие сценарии, хорошие сценарии, и под конец – самые лучшие. В следующем году надо выбрать такую тему, которая бы устраивала всех: и тех, кто хочет вести прагматичный разговор с президентом, и тех, кто желает сенсаций.

Кто-то хочет говорить о новой национальной идее для России. Это могло бы расширить рамки встречи с Путиным, где можно о политике, культуре, цивилизации, экономике вместе поговорить. Может, следующая встреча будет обо всем, менее прагматичная, более философская, для журналистов более интересная.

ВЗГЛЯД: Справедливо ли, что среди политологов, которые были все равны, появилось три как бы главных политолога, которые сами решали, кому дать слово? Одним из них были вы...

А.Р.: Дело в технике, а не в политике. Количество участников таких встреч с Путиным все растет и растет. Там более 50 человек за столом. А нам было сказано, что у президента в этот раз время более ограничено. Невозможно в таком объеме выступить в рамках двух часов, поэтому из-за того, что мы изменили формат, мы провели три общих обсуждения. Первое – глобальные вызовы экономики, второе – о разных сценариях для экономики России, третье – оптимальный сценарий для России. 15–16 вопросов было задано Путину, и он достаточно развернуто ответил.

ВЗГЛЯД: Вы, в частности, задали Путину вопрос о консолидации российского нефтяного рынка через «Роснефть». Довольны ли вы ответом на этот вопрос?

А.Р.: Я задал вопрос с точки зрения интересов клуба. Очень многие участники попросили меня задать этот вопрос, так как это самое яркое событие последних дней, и все любопытствовали. Я думаю, что он ответил на него вполне интересно. Может, я ожидал углубления, мне показалось, что можно пару слов сказать о газовом бизнесе, но он его как-то пропустил.

ВЗГЛЯД: Путин на встрече посетовал, что Запад отказывается вводить безвизовый режим с Россией. После этого заседания, по-вашему, будут ли участники клуба западные политологи – активнее защищать в ЕС идею отказа от виз?

А.Р.: В Германии очень сильное лобби, выступающее за отмену визового режима с Россией. Я думаю, что такое же сильное лобби существует в Италии, Франции в тех странах, которые имеют углубленные экономические отношения с Россией. Я думаю, такая страна, как Польша, отменившая визы для калиниградцев в некоторые районы Польши, идет в русле прогрессивного мышления. Но есть страны бывшего Варшавского договора, которые блокируют продвижение в этом вопросе.

Летом этого года ЕС отменил визы для сербов и македонцев, чтобы привлечь элиты к вступлению в ЕС. И что получилось? Из этих стран тысячи и тысячи так называемых беженцев вдруг переехали в Германию и просят здесь политическое убежище. Их вряд ли кто-то преследует, а если преследует, то не по политическим причинам. Но они здесь сидят, они имеют право и ждут, пока суды все проверят. В 90% случаев дела заканчиваются негативно, но за это время пребывания в Германии они приравниваются к безработным и получают приличную сумму на руки от государства, чтобы иметь возможность жить и ждать решения суда. Идет манипуляция немецким законодательством.

Эти люди тем самым закрывают дорогу для подобного развития отмены виз для России, Украины и ЕС. Злоупотреблениями, которыми пользуются сербы и македонцы, могут воспользоваться теоретически и россияне. Это напугало до смерти европейских чиновников.

* Внесен в список террористов и экстремистов в РФ

Комментарии экспертов

Николай Злобин, политолог
Николай Злобин, политолог
Настроение по ходу встречи менялось, у меня впечатление сложилось, что и ему скучно, и нам скучно, и мне было скучно, потому что экономическая дискуссия была не острой, и скорее Путин занимался чтением лекций о проблемах российской экономики, а на предложенные сценарии ее развития он никак не прореагировал. Я вообще не хотел обсуждать политэкономию, но тема была экономика, поэтому я скучал. Путин максимально вытянул эту встречу, но в конце концов и ему надоело. Единственный политический вопрос, который прозвучал, касался Pussy Riot, но Путин ответил в русле того, что он всегда отвечает на эту тему. Никаких откровений, вопросов про оппозицию не прозвучало. Никто не пошел с Путиным на конфронтацию, никто не вынудил его начать защищаться, он все время сидел в позе лектора и спокойно, расслабленно рассказывал, что он считает нужным. В общем, формат, впервые использованный в четверг в беседе, который предусматривал три блока подготовленных вопросов, оказался неудачным // ВЗГЛЯД.РУ

Светлана Миронюк, главный редактор РИА "Новости"
Светлана Миронюк, главный редактор РИА "Новости"
Никогда не комментировала итоги валдайских дискуссий и встреч экспертов с Путиным, осознанно отводя себе и РИА организационную роль более, чем смысловую. Нарушу свое же правило. По поводу скуки на встрече и переживаний политолога Злобина. Нил Бакли в ФТаймс написал накануне встречи с ВВП, что противоречивый и неоднозначный Валдайский экспертный клуб наконец стал серьезным think-tank с осмысленной повесткой, сценарными подходами и экспертизой. Согласна на все 100. Давайте не путать форматы! Это точно не итоговая пресс-конференция лидера государства перед иностранными журналистами и не Comedy Club. У него нет задачи ни удивить, ни рассмешить, ни позабавить. И отсутствие дешевых сенсаций, повторяющихся из года в год вопросов про следующий срок с подвывертом «Двое в комнате – я и Путин», с последующим самопиаром – маркер того, что обе стороны (эксперты и президент) говорят о смыслах, а это всегда довольно скучно. В мире проходят сотни таких «скучных» обывателю встреч. Именно они, если получается диалог, формируют повестку дня и восприятие страны. <br> Валдайский клуб (ВК) – точно не летающий цирк-шапито, и большинство его участников – это серьезные ученые, для которых Россия – объект исследований, а не бубенчик на колпаке. Я рада, что кому-то стало скучно: значит, началась серьезная работа. Что заметила я: обычно Президент говорит 90 процентов времени, члены клуба – 10. И это в основном хаотичные вопросы, некоторые повторяются из года в год, иногда экспертные мнения. В этот раз больше говорили «валдайцы», где-то треть времени, они говорили о своих выводах, о проблемах и о застое в решении давних проблем. Довольно политкорректно, у нас спрашивают жестче. Но называя вещи своими именами: и про креативный класс, без которого не будет развития, и про городские протесты, и про отток интеллектуальной элиты на Запад, и про доминирование государства в экономике, и про Роснефть, и про «Пусси Райот». Путин слушал и реагировал, что-то пропускал, что-то заострял. И это и есть содержательная работа. А самый креативный, на мой взгляд, вопрос задал бывший министр обороны Германи Руэ: «Какими заголовками в газетах вы хотели бы, чтобы вас проводили СМИ, когда вы будете уходить в отставку?» <br> Да, ответы были не сенсационными, и энергетики, искры в этой конкретной встрече было маловато. Ну так по-разному бывает, мы все люди. Только наши журналисты всего этого не узнали, потому что традиционно общаются с тремя–четырьмя раскрученными в СМИ русскоговорящими экспертами ВК. Так ведь проще. Поэтому и смыслы проходят мимо. Вместе с бывшими премьерами, министрами, ведущими журналистами и учеными мирового уровня, которые и составляют интеллектуальный костяк клуба //Facebook.com

Наталия Нарочницкая, зампред Комитета Госдумы по международным делам
Наталия Нарочницкая, зампред Комитета Госдумы по международным делам
В этом году в клубе произошел сдвиг в сторону большего реализма, меньше чувствовалась идеологическая заданность. На этот раз участвовало несколько членов Изборского клуба – это Проханов, Делягин, Глазьев и я, – что уже говорит о желании учесть все точки зрения, найти общий взгляд, учитывающий различные аспекты и нашего мировоззрения в обществе, и социальных альтернатив. <br> Очень интересным был деловой завтрак, в котором участвовал Герман Оскарович Греф и вел его, участвовали и наших два новых министра: финансов и экономики, еще несколько банкиров. Это было необычайно интересно – послушать дискуссию, которая развернулась на наших глазах между Грефом и министрами экономики и финансов. Греф показался мне достаточно убедительным в своих вопросах по бюджету. <br> Утром в четверг с Сергеем Борисовичем Ивановым, руководителем администрации президента, разговор вообще был без камер, он был очень откровенен. Вечером, во время встречи с Владимиром Владимировичем Путиным, камеры были только вначале, и поэтому тоже вышел очень откровенный разговор. <br> Путин любит острые вопросы, раскрывается, проявляет свою энергетику. Но организаторы решили, что надо выделить трех человек, которые расскажут и суммируют высказанный взгляд своих коллег. И они, на мой взгляд, это сделали крайне скучно. В прошлом году было живее. Почему? Был предвыборный год, все кипело, все говорили о политической реформе, об оппозиции. У всех это было на устах, это было нельзя обойти. Год после выборов надо заниматься штопаньем дырок, а это всегда скучно. <br> Путин говорил о многом, он действительно владеет всеми выкладками. Он говорил о том, что слишком высокие цены на нефть – это совсем не так хорошо. В свое время в Советском Союзе, когда пошла нефть, мы ее стали добывать в огромных количествах и продавать, то исчез стимул для развития. Он давал выкладки о том, как уменьшается доходная часть бюджета за счет нефти и газа, и ВВП. <br> Все говорили об эффективности управления. Меня удивило, что какими бы умеренными и понимающими российскую реальность с ее наследием, территорией, климатом, социокультурным разнообразием ни были участники, они рассматривают все государства лишь как бизнес-проект. <br> Эффективность менеджмента чуть ли не определяющей является. Я не спорю с тем, что эффективность управления очень важна. Но ведь даже если в нашей стране по мановению волшебной палочки появилась бы лучшая в мире система принятия и доведения до конца решений, то это не сняло бы проблему и упадка промышленности, и упадка малых городов, и расстояний тысячных в километрах между городами, и отсутствия дорог и самой элементарной инфраструктуры для рывка, и отсутствия жилья… Ведь за год этого не построишь. <br> Путину задали вопрос об отношениях с Евросоюзом и попросили провести параллели, будет ли его идея евразийского сообщества что-то брать в качестве модели. Он сказал, что, безусловно, будет. Кризисное явление в Евросоюзе многому учит, какие пути или дорожки боковые являются тупиковыми. Единая валюта, например, оказалась для многих стран ловушкой, потому что их экономика ей не соответствует. Если бы у них была бы своя валюта, они бы девальвацию провели, например, в Греции – драхмы, и ничего. А так только в долги залезают. У нас нет единой валюты, и никто не собирается предлагать даже такое. У нас есть единый язык, а Евросоюз так расширился, что заседания происходят на всех языках, там столько переводчиков – это, может, и мелочь техническая, но она действительно осложняет. <br> Путин говорил, что в Евросоюз мы вступить не сможем, это нереалистично. Такие вопросы наивны и задаются для провокации политической дискуссии. Он сказал, что надо сближаться, надо сотрудничать, но Евросоюз не во всем хочет. И поэтому безвизовый режим никак не можем ввести. У Евросоюза – безвизовый режим с Латинской Америкой, со многими африканскими странами, откуда просто-напросто может пойти и эпидемия, и террор… А с нами – не хотят // ВЗГЛЯД.РУ