8 февраля о причинах теракта в Домодедово перед нижней палатой отчитаются главы МВД, ФСБ, Генпрокуратуры и СКР Рашид Нургалиев, Александр Бортников, Юрий Чайка и Александр Бастрыкин, а также министр транспорта Игорь Левитин. Такое решение на своем экстренном заседании принял во вторник комитет Госдумы по транспорту, и его уже поддержал председатель палаты Борис Грызлов.
Нужно честно признаться, что администрациям аэропортов будет сложно проверить и досмотреть всех, кто входит в аэропорт
Заседание, посвященное событиям в Домодедово, прошло за закрытыми дверями, поскольку в Минтрансе руководству комитета пообещали огласить некие секретные сведения. Представлять Минтранс на нем должен был замминистра Андрей Недосеков.
Дожидаясь опаздывающего заместителя министра, многие депутаты вслух возмущались тем, что только администрация аэропорта оказалась ответственной за безопасность такого ключевого транспортного объекта и фактически вынуждена нанимать сотрудников МВД для дополнительной проверки пассажиров.
#{image=480501}Объяснить, что стало причиной теракта, похоже, не смог и сам Недосеков. Многие депутаты, выйдя после заседания, называли его отчет «бессодержательным» и даже «беспомощным».
В итоге комитет решил создать парламентскую комиссию по расследованию причин теракта. Решение оказалось неожиданным и стало, похоже, реакцией думцев на отчет Недосекова. Правда, предложение комитета еще должна утвердить вся палата, но в его пользу уже высказался такой влиятельный единоросс, как глава комитета по безопасности Владимир Васильев.
Впрочем, акцент в расследовании предполагается сделать не столько на самом преступлении, сколько на действиях чиновников и управленцев аэропорта, которые могли допустить халатность.
Сам Недосеков заявил после заседания, что служба охраны Домодедово не располагала информацией о возможном теракте, поэтому в аэропорту и не был введен специальный режим контроля. По его словам, после терактов 2004 года Минтрансу уже была поставлена задача обеспечить безопасность в зоне вылета аэропорта. Задача сделать «чистой» и зону выхода из терминалов перед ведомством еще утром в понедельник не стояла.
Андрей Недосеков (Фото: ИТАР-ТАСС) |
О том, кто оплатит очередное переоснащение системы безопасности в московских или даже всех российских аэропортах, в Минтрансе пока не знают. Возможно, за новые рамки металлоискателей придется заплатить самим авиапассажирам, предположил в интервью газете ВЗГЛЯД сам заместитель главы Минтранса Андрей Недосеков.
ВЗГЛЯД: Андрей Николаевич, что, по-вашему, позволило террористам достичь своих целей? Это был недосмотр сотрудников аэропорта или милиционеров?
Андрей Недосеков: Идет следствие. Изъяты документы, регламентирующие взаимодействие служб безопасности аэропорта с милицией. Выясняется, в каких случаях должен был проводиться личный досмотр пассажиров, а в каких – нет, когда правоохранительные органы были должны провести человека через рамку металлоискателей, а когда – нет. Ответить на этот вопрос однозначно я не имею права. Работает следственная комиссия, и она будет принимать решение.
Проблема в том, что у нас существуют разные уровни угроз. Аэропорт вчера (в понедельник – прим.) работал в том режиме, когда усиления безопасности не требовалось. Работали восемь милицейских постов. У нас – у Минтранса – не было никакой информации о готовящемся теракте. В этом случае вводить какие-то дополнительные меры досмотра и проверять абсолютно всех входящих не было оснований.
Если бы поступили соответствующие ориентировки спецслужб об угрозе теракта или вмешательства в деятельность транспортного комплекса, были бы выделены дополнительные наряды и усилена охрана аэропорта.
ВЗГЛЯД: Но почему же тогда пассажир, оказавшийся боевиком, не прошел даже выборочную проверку?
А.Н.: После событий 2004 года была четкая задача создать в аэропорту «чистую зону», в которую не смогут проникнуть террористы и уж тем более попасть на самолет. Эта задача была выполнена. Сперва мы вообще раздевали пассажиров при досмотре, но потом в аэропортах были установлены современные кабинки, позволяющие обнаруживать, в том числе, безоболочные взрывные устройства на теле человека или в его багаже. Этот путь мы прошли.
Обеспечить такой же уровень проверки в «грязной зоне», куда могут пройти и встречающие, и пассажиры, от нас не требовали, так как это требует серьезных финансовых вложений. Это то же самое, что обеспечить безопасность всех, кто заходит на железнодорожные вокзалы, в театры и кинотеатры. Выделить при этом только аэропорты перед нами задачи не было. Мы создали условия для проведения выборочного осмотра подозрительных граждан.
ВЗГЛЯД: А теперь такая задача перед Минтрансом стоит? И во сколько ее выполнение может обойтись?
А.Н.: Сегодня совершенствуются нормы транспортной безопасности. Кроме того, нам будет поставлена задача доработать нормативные акты для того, чтобы осуществлять проверку тех, кто прилетает в аэропорт, и тех, кто встречает прибывающих.
Но нужно честно признаться, что администрациям аэропортов будет сложно проверить и досмотреть всех, кто входит в аэропорт. Это около 70 тыс. человек ежедневно только в одном Домодедово. Это повлечет серьезные затраты и серьезное увеличение штата проверяющих.
Кроме того, нужно признать, что наши авиационные комплексы не проектировались под установку такого количества оборудования и создания такого количества досмотровых зон. Количество таких зон нужно будет как минимум увеличивать в 5–7, может быть, даже в 10 раз.
Что же касается стоимости такого оборудования, то мы только ведем такие расчеты. Но нам уже очевидно, что если эти затраты лягут только на аэропорты, они тут же отразятся на тарифах и стоимости авиабилетов, так как придется закупать новую технику и увеличивать число проверяющих.
ВЗГЛЯД: А какие меры на законодательном уровне нужно принять для повышения транспортной безопасности?
А.Н.: Сегодня появился новый вид угрозы, которой раньше не было. Мы договорились с депутатами, что создадим совместную рабочую группу и вместе будем разрабатывать необходимые законодательные акты. Соответствующая рабочая группа создана и в Минтрансе.