После субботней катастрофы Катынь превратилась для Польши в собрание надгробных эпитафий, пишет в понедельник итальянская La Repubblica, вспоминая историю 70-летней давности.
Катынь играет какую-то дьявольскую роль в польской истории
«Имя Катынь приобрело еще более трагическое значение, ореол фатальности, который сегодня невозможно не заметить. Массовое убийство в Катыни не хочет, чтобы о нем забывали», – отмечает автор статьи, перевод которой публикует Inopressa.
На символизм произошедшего указывает и британская The Guardian. Правда, журналисты этого издания пришли к совершенно другому выводу.
Они подчеркивают, что авиакатастрофа никак не связана с прошлым. «Субботняя трагедия не повлечет за собой крупных политических последствий внутри Польши. Возвращение призрака Катыни сейчас совершенно не нужно польско-российским отношениям», – полагает издание.
«Мне кажется, что Катынь играет какую-то дьявольскую роль в польской истории. Это просто непредставимо, это чудовищно», – приводит Los-Angeles Times слова известного польского писателя и журналиста Томаша Лиса.
Трагическая ирония случившегося, продолжает газета, была настолько заметна, что без теорий заговора дело обойтись не могло: «Именно поэтому российские чиновники с самого начала проявили осторожность и пообещали привлечь Польшу к участию в расследовании... Советский Союз вторгся в Польшу во время Второй мировой войны, и после этого она десятки лет находилась под властью Москвы. Даже сейчас, спустя много лет после падения Берлинской стены, старая тревога за независимость мешает Польше строить отношения с Россией».
The Times в свою очередь считает, что факт того, что сам Владимир Путин возглавил комиссию по расследованию трагедии, не обязательно сможет помочь российско-польским отношениям: когда поляки смотрят в сторону России, «они по-прежнему видят своего старого оккупанта, проявляющего все более и более националистические тенденции».
Financial Times, напротив, обращает внимание на реакцию со стороны России.
В посвященной авиакатастрофе статье отмечается, что действия российских лидеров, проявление сочувствия («Путин отбросил свою обычную холодность и проявил эмоции, что бывает редко: он обнял Туска и похлопал по руке») и незамедлительное начало расследования в итоге могут привести к «неожиданному потеплению в польско-российских отношениях».
Поразительным знаком со стороны Москвы, продолжают авторы статьи, стал воскресный показ фильма Вайды «Катынь» одним из центральных телеканалов.
«После катастрофы реакция Москвы была беспрецедентной, и это вызвало признательность поляков – как руководства страны, так и рядовых граждан», – соглашается The Wall Street Journal.
Издание приводит слова бывшего министра иностранных дел Польши Адама Ротфельда, который, комментируя произошедшее, отметил, что действия российских руководителей и граждан показали желание Москвы изменить отношения с Варшавой.
«На волне сопереживания с поляками можно решить много проблем. Это может превратиться в настоящий прорыв», – убежден он.