− Никита, какой именно документ из прокуратуры вы получили, и что в нем было написано?
− Важно отметить, что это не постановление, которое обычно следователь пишет, а акт прокурорского реагирования. Он был составлен по результатам проверки, которая была произведена Перовской межрайонной прокуратурой. Собственно, ничем нас содержание документа не удивило, потому что там не зафиксировано, не отмечено ни одного факта каких-либо незаконных действий со стороны движения «Наши» во время пикетирования. А поскольку мы и так были в этом убеждены, то прокурорская проверка только лишь подтвердила законность наших действий.
Это просто чудовищно, несправедливо по отношению к ребятам, которые решили защитить своих бабушек и дедушек
− Это была реакция на обращение Эллы Памфиловой, которая собиралась передать некие материалы в прокуратуру? Разве она говорила не о Генеральной прокуратуре?
− Честно говоря, я не знаю подробностей. У прокуратуры какие-то свои процедурные особенности. Не знаю, насколько это связано с Памфиловой. Мы просто получили этот документ. В конце концов, генеральный прокурор не будет же сам такой акт писать...
− Движение «Наши» собирается продолжать свои пикеты у дома Подрабинека? Вроде бы он сам говорил, что там уже давно не живет.
− То, что Подрабинек не живет в данном месте, не может остановить наше желание с ним встретиться, в том числе и в форме пикета. Мы неоднократно говорили, что хотим вручить ему письма ветеранов, а он нигде не появляется пока. Естественно, что мы будем выставлять пикеты там, где будет шанс встретить Подрабинека.
− А какие-то еще меры воздействия на Подрабинека, кроме пикетов, вы применяете?
− Да, естественно. По-прежнему в суде находится исковое заявление по статье 152 Гражданского кодекса о защите чести и достоинства. Это и является вторым инструментом, с помощью которого мы пытаемся оспорить эту самую статью, ее оскорбительное, на наш взгляд, содержание. И не только мы, к счастью.
− А в отношении Памфиловой будете какие-либо действия предпринимать, возможно, тоже судебное преследование, ведь она выдвинула против вас достаточно серьезные обвинения?
− В отличие от Подрабинека, в заявлении Памфиловой не было оскорбительных элементов, поэтому мы не собираемся никаких действий, таких, как пикеты, предпринимать. Но мы надеемся, что Памфилова и Совет, который она возглавляет, будут более объективными.
− Как бы вы вообще оценили реакцию экспертного, журналистского сообщества? Чего было больше по отношению к вашим действиям – критики или поддержки?
− Сложно сказать. Признаюсь, я не считал. Я могу только сказать, что критики были крикливей, но это вовсе не добавляло им веса. Как правило, чем громче человек кричал, тем, во-первых, его слова были менее аргументированы и, во-вторых, имели меньший вес; да и сам он либо не имел нормального веса, либо терял его из-за такого поведения.
− И последний вопрос. После этой оценки прокуратуры вы считаете, что ответили на все укоры Памфиловой, одержали победу в споре?
− Я не воспринимаю эти отношения как какое-то соревнование, в котором надо обязательно одержать победу. Хотя, конечно, не очень приятно доказывать, что ты не верблюд. Но если надо доказать, нам это не представляет большого труда, потому что все наши действия законны. Единственное, жалко, что Совет дискредитирует себя. Потому что сама идея этого органа позитивна, и те функции, которые в него заложены, безусловно, нужны. Вот это меня огорчает больше всего.
Если разобраться, есть группа молодых людей, объединенных движением «Наши», которые близко к сердцу восприняли оскорбление ветеранов. И они в своем искреннем стремлении вышли и выразили протест, выразили несогласие, на что у них есть право, и потребовали извинений, не нарушая закон. Это хорошо, на самом деле. С другой стороны, есть группа людей – журналистов, публицистов, правозащитников, которые пытаются эту искреннюю молодежь не просто затоптать, но еще и очернить. Потому что в этой массе заявлений, в том числе и в заявлении Совета, есть факты, не соответствующие действительности. На самом деле, это просто чудовищно, несправедливо по отношению к ребятам, которые решили защитить своих бабушек и дедушек. Оказались оскорблены сначала ветераны, а потом те, кто за них заступился.