Я состою в организации, которая называется «Общество китайского летчика». Это содружество людей, которые каждые пару месяцев сбрасываются деньгами на какое-то срочное дело. Обычно этим срочным делом оказывается помощь больному ребенку.
Люди во власти, вроде бы, и не против помочь, они выслушивали нас, кивали, отвечали на письма. Но… ничего не происходит
Благотворительность – штука странная. Обычно люди начинают заниматься ею случайно, а выбраться уже не могут. Благотворительность затягивает, как изощренный наркотик, – ты продолжаешь тратить свое время и деньги на помощь совершенно посторонним людям и никогда до конца не можешь объяснить себе, зачем ты это делаешь.
Таких организаций, как «Общество китайского летчика», в столице много. Для того чтобы координировать свои действия и обмениваться информацией, они объединились в Московское благотворительное собрание, которое собирается несколько раз в год. И в процессе обмена информацией на этих встречах я стал замечать удивительные вещи. Практически все проводимые нами срочные сборы денег решают всего два или три вида задач.
Например, когда больному лейкозом ребенку проводят курс химиотерапии, его иммунитет падает практически до нуля, а в организме размножается грибок, который угрожает жизни. С этим грибком надо бороться с помощью специальных препаратов. Тот препарат, что полагается пациентам бесплатно, имеет очень суровые побочные эффекты.
Многие дети его попросту не выдерживают. Тогда приходится покупать американский препарат «Кансидас», который помогает детям справиться с грибком. Стоит этот препарат 600 долларов в день. Курс – два месяца. И периодически несколько благотворительных организаций Москвы напрягаются и начинают срочный сбор 30 тысяч долларов, необходимых на курс «Кансидаса» очередному больному лейкозом ребенку.
Пользователи Интернета, к которым мы обращаемся за помощью, уже начинают недоумевать: почему все время этот «Кансидас»-то? Раз он все время нужен – почему его государство не оплачивает-то? Я им на это отвечаю, что государство государством, а вот этот вот конкретный ребенок болеет здесь и сейчас, и если ему не помочь, то он умрет. Отвечаю раз, отвечаю два, отвечаю три, а сам про себя думаю – действительно, а почему государство не оплачивает-то? Я узнал в отделении общей гематологии РДКБ, сколько им надо денег на то, чтобы не испытывать нужды в «Кансидасе».
Оказалось – один миллион долларов в год. Вроде бы не бог весть какая чудовищная цифра. Государство вполне могло бы позволить себе давать деньги на то, чтобы российские дети не умирали от лейкоза. А тогда силы маленьких благотворительных организаций высвободились бы для решения других проблем, а сейчас они вязнут в сборах на этот «Кансидас» как в болоте. Суммы большие, сроки маленькие, ситуация повторяющаяся. Решить ее можно только с помощью власти.
Благотворительность – штука странная. Обычно люди начинают заниматься ею случайно, а выбраться уже не могут |
То же самое происходит с пересадкой печени детям до года при биллеарном циррозе – операция в Бельгии стоит 85 тысяч евро, и несколько раз в год крохотные благотворительные фонды из кожи вон лезут, чтобы собрать эти деньги. В России при подобных операциях выживаемость пока еще очень низкая. Почему бы государству не выделять деньги на подобные операции за границей?
Сначала я думал, что государство попросту не знает об этих проблемах. И что надо ему просто рассказать – ведь денег в стране сейчас очень много. И мы начали писать письма в Министерство здравоохранения, ходить в администрацию президента, пытаться понять, как устроена система распределения денег на бесплатное лечение в стране.
Люди во власти, вроде бы, и не против помочь, они выслушивали нас, кивали, отвечали на письма. Но... ничего не происходит. И я начинаю соглашаться с теми, кто в ответ на наши сборы денег говорит: надо не дырки латать, а менять систему. Ну, необходимость латания дырок не отменяется – иначе, как я заметил выше, дети умрут. Но систему, кажется, действительно надо если не менять, то подкручивать.
Мы пробовали обращаться к народным депутатам. Наши письма и описания ситуаций исчезали где-то внутри комитетов и фракций – кажется, у Государственной Думы есть более серьезные задачи, чем судьба каких-то полутора тысяч больных лейкозом детей в стапятидесятимиллионной стране. Ни одна из существующих в стране политических партий не помогла этим детям. Ни левые, ни правые, ни справедливые, ни патриотические. Они занимаются обещанием пенсий, антифашизмом и противостоянием застройкам детских площадок.
Антифашизм и детские площадки – это прекрасно, но что делать тем, у кого несколько иные, реальные проблемы? Проблемы, от которых зависит жизнь ребенка? Получается, что кроме собственного похода во власть – нечего. Раз власть не хочет помогать нам – мы решили сами стать властью. Раз в стране нет политической партии, которая может решить не такую уж сложную проблему с оплатой лекарств больным детям, – мы решили сами стать такой силой.
Вот, собственно, те самые причины, по которым я решил войти в высший политический совет партии «Свободная Россия». Мне надо решить конкретные вопросы, и для решения этих вопросов мне надо стать властью. Кажется, на языке современной политической мысли это называется «гражданское общество» – когда граждане страны самостоятельно, законным путем пытаются решить собственные проблемы.
Кажется, похожая мотивация и у других членов высшего политсовета партии – нам надоело слушать обещания профессиональных политиков и наблюдать за их увлекательными словесными поединками на телевизионных ток-шоу. У нас складывается впечатление, что в процессе борьбы эти безусловно уважаемые люди как-то забыли о своей главной задаче: решать проблемы населения. Наши с вами проблемы.
А раз они не хотят решать наши проблемы – мы постараемся решить их сами. Не профессиональные борцы за демократию, а профессиональные писатели, музыканты, режиссеры, актеры, журналисты, бизнесмены, юристы, учителя, врачи. Профессиональные граждане своей страны, каждый из которых знает, что нужно поправить в его области человеческой деятельности.
Ну а раз знаем – то подправим. Разум когда-нибудь победит.