«Нам надо вместе держаться. Мы ж славяне», – философски заключил Бартек и с легкой грустью посмотрел на своих бесящихся рядом детей, которые уже по-русски говорить не умели.
То был невообразимо далекий 2008 год, мы сидели за маленьким столиком у вырубленной в скале семейной винной лавки недалеко от болгарского города Мелник: поляк с женой, вышедший и-за прилавка болгарин, которому скучно было просто наливать, и я, русский с Украины.
Пробовали разное вино и разглагольствовали о дружбе народов.
Не так уж много времени прошло, как вся эта дружба куда-то делась, и в нынешнем мороке, накрывшем планету, уже толком не разобрать, кто тебе брат, а кто вражина и поросячий хвост.
Украинцы на все лады поливают русских, официально объявив их не имеющим человеческой морали хтоническим злом. Русские люди заметно мучаются, не в силах определиться, то ли «братский народ» одурманен пропагандой и брошен в огонь войны рыбоглазыми англо-саксами, то ли всё-таки это «хохлы» и «небратья», подлежащие жестокому наказанию.
Есть ли там еще «наши» или все превратились в каких-то незнакомых, пышущих ненавистью и отрекающихся от родственных связей людей – единого мнения здесь нет.
Другие славяне продают Украине оружие для помощи во взаимном истреблении, но при этом каждый день мы смотрим нескончаемый сериал о том, как на улицах польских городов поляки избивают и унижают своих соседей, которым вроде бы вчера «открывали свои дома и сердца».
Война давно вынесена отдельно, это только бизнес.
А вот отлупить украинца, который гарантированно не ответит, поскольку находится в стране на птичьих правах – теперь это практически польская народная забава, где под раздачу порой попадают даже местные. Если случайно наденут кепку не тех цветов.
И происходит всё это в бесконечном перетирании старых обид, где стороны вспоминают, сколько и кого «братья» убили сто лет назад, как им наваляли в какой-то легендарной битве, и как они не ценят всего того добра, что «мы для них сделали».
Кстати, и к украинцам в Польше главная претензия состоит в том, что они неблагодарные. А уж русский человек вообще живет в сплошном окружении неблагодарных народов – освобожденных, спасенных, вскормленных и вспоенных даже в ущерб себе, но забывших тёплое братское добро.
Строящих теперь козни по указке «коллективного Запада», перекраивающего недавнюю родню в заклятых врагов, бездумных и безжалостных. Которых вроде бы убить и надо – да всё рука не поднимается.
И что дальше? Ведь тупик, безвыходь, слова не работают.
Для христианина (и вообще порядочного человека) все люди братья, со всеми можно наладить хорошие отношения и заключить межрасовый брак. Было бы желание и общий интерес.
А вот с точки зрения поведения человека как животного, он такой же, как, например крысы, схожие с нами генетически на 90%. Посмотрите на них: внутри своего вида типичный «братский народ» – с одинаковыми голыми хвостами и привычкой всё портить. Но при этом грызущий крыс из соседнего гнезда просто потому, что те не так пахнут.
Всё это не моё гениальное открытие – за него этолог Конрад Лоренц получил Нобелевскую премию еще в 1973 году, а другие творчески развили уже в людскую сторону.
Ярость братьев наших меньших в максимальной степени обрушивается как раз на того, кто рядом, одного с тобой вида, но ведет себя нетипично или пытается выйти из общего «гнезда». Говоря языком пропаганды, совершает «предательство», находя в себе иные взгляды, культурные или политические отличия.
Вплоть до включения механизма дегуманизации «брата», когда любые моральные табу на его убийство снимаются.
Стая птиц заклевывает того, кого считает угрозой своему существованию, люди бросают на другой регион своей собственной страны армию и бандформирования – «бороться с орками», которые просто хотят чего-то другого. Не того, что их вчерашняя стая.
Когда дело доходит до такой войны внутри одной семьи, её всегда очень тяжело закончить. Самые непримиримые враги в этом мире – родные братья или дети с родителями, не поделившие бабушкину дачу.
На своем бытовом уровне они всегда отрицают любые разумные предложения, не хотят мира и отказываются от очевидной материальной выгоды, если её имеет и враг. Точно так же поступают политические сообщества и их лидеры.
А сверху всегда накладывается кровавый счёт.
Компромисс уже выглядит как предательство павших и обесценивание прошлых жертв: к примеру, все восемь лет поиска мира в Донбассе с 2014 года прошли под истошный визг украинских телепатриотов, взывавших к памяти павших хлопцев.
Другие такие примеры вы найдете без особого труда – начиная с Волынской резни.
Такая грызня, подсказывает нам теория Лоренца, всегда переходит в стадию борьбы за абсолютное выживание. Если кто-то выходит и начинает робко говорить о рациональном мире, его тут же гасят как слабака, который идет против коллективной воли. Любые такие инициативы от соседа – это заведомый обман, подвох или признак его слабости.
А когда этот сосед, бывший брат, уже давно расчеловечен и превращен в грязь, которую надо просто вытереть, то и разговаривать с ним не о чем. Мировая Жаба, кстати, прекрасно знает эту особенность и умеет на ней играть. Просто кто-то давно шагнул за черту, кто-то балансирует на грани, а кто-то только подходит к ней.
Как и в бытовых конфликтах, если уж дело дошло до братоубийства, то остановиться стороны могут только по причине взаимного истощения. Пока на шахматной доске остаются ходы – будут ходить, веря, что можно «улучшить переговорные позиции». Такова психология нашего биологического вида, между прочим, он и расселился на такие большие территории, постоянно уходя от агрессии самых близких и похожих людей.
Держаться вместе и жить по-братски же может мотивировать куча разных вещей – от схожести и взаимопроникновения культур до зарабатывания денег. В конце концов, соседей не выбирают. Но история человечества показывает, что иногда к пониманию элементарной вещи «плохой мир лучше доброй ссоры» народы приходят, пережив разрушительный конфликт и совместную трагедию, вплоть до взаимного истребления.
Потому, что, как это обычно бывает у людей, они никогда не учатся на чужих ошибках.
Крысы в этом плане рациональнее.