Потасовки украинского населения с сотрудниками ТЦК (территориальные центры комплектования ВСУ) происходили и происходят регулярно, однако до недавнего времени эти инциденты не вызывали сильного беспокойства властей. Видео насильственной мобилизации – «бусификации», как ее именуют на Украине – в Киеве объявляли «фейками, снятыми на Мосфильме». Но даже после того, как эта незатейливая ложь перестала работать, украинские власти были уверены, что способны удерживать ситуацию под контролем.
В особо резонансных случаях «бусификации» все списывалось на эксцесс исполнителей, не ставя под сомнение саму систему. Кого-то из военкомов действительно наказывали – чаще всего тех, кто был недостаточно «эффективен», кто помогал украинцам уклониться от мобилизации (пусть и не бескорыстно) или совсем зарвавшихся беспредельщиков, которые не могли действовать достаточно «аккуратно».
Но вот происшедшее в Петропавловской Борщаговке под Киевом буквально выбило власть на Банковой из «зоны комфорта», и ее реакция на происшедшее носила явно панический характер. Напомним, что именно произошло: родственникам мобилизованного стало известно, что его удерживают боевики «Азова*» на территории некоего законспирированного объекта и вымогают деньги, подвергая пыткам. Кроме него там же находилось еще несколько человек, в том числе в тяжелом физическом состоянии. Родственники несчастного подключили врача частной клиники, которая не только приехала на скорой помощи к пыточной «Азова», но и собрала через соцсети неравнодушных людей на акцию протеста, которая моментально получила колоссальный резонанс.
Гасить народное возмущение прибыл сначала командующий Нацгвардией Украины Александр Пивненко, а затем и глава президентского офиса Кирилл Буданов** (внесен в перечень террористов и экстремистов). Ничего подобного ранее не наблюдалось, даже в случае достаточно масштабных конфликтов с применением оружия. А тут высшие должностные лица принялись успокаивать граждан и просить их разойтись. Мало того, политтехнологи Банковой подключили к решению проблемы нескольких лидеров общественного мнения, которые имели репутацию «оппозиционеров» и обличали режим.
Так, небезызвестная нардеп Анна Скороход, выступавшая против произвола ТЦК, которую некоторые эксперты объявляли чуть ли не соперницей Зеленского, прибыла на место события и объявила, что все это провокация и никого там не пытали. То есть окружение Зеленского оценило происходящее настолько серьезно, что не пожалело вскрыть свои «консервы» – залегендированных в качестве оппозиционеров спикеров, которых берегли на черный день, например, на случай выборов.
Неужели попытка штурма тайного узилища «Азова» была оценена на Банковой как черный день, ради которого можно пожертвовать своей агентурой? И что так напугало Зеленского?
Едва ли это была ненависть населения к людоловам ВСУ и к репрессивным органам, которая отчетливо проступала во всем этом эпизоде. Для офиса Зеленского реальное отношение к ним людей – не новость. По-настоящему напугало Банковую то, что происшедшее в Борщаговке вскрыло выстроенную режимом тайную систему, являющуюся важным инструментом управления.
Окруженный возмущенными людьми Буданов сдуру ляпнул: таких объектов на Украине много. Позже, поняв, что проговорился, он начал пояснять, дескать, это скрытые пункты размещения войск, законспирированные среди жилого комплекса, чтобы по ним не ударили русские дроны. Получилось еще более коряво – экс-глава ГУР признал, что ВСУ и НГУ используют гражданское население в качестве живого щита, скрывая в городской застройке свои объекты, в том числе тайные пыточные. И он сказал истинную правду – их действительно много.
«Тюрьмы эти находятся во многих регионах. Основная масса – Днепропетровск, Запорожье и Харьков. Именно там проще всего «изолировать» своих же дезертиров или недовольных под видом пленных, не привлекая лишнего внимания. На юге, в Одессе и Николаеве, их тоже хватает, но там они чаще всего переездные, транзитные: как правило, в них людей только фильтруют, но и там периодически происходят избиения задержанных», – приводит ТАСС данные пророссийского подполья на Украине.
В украинских пыточных тюрьмах мобилизованных или дезертиров «ломают» перед отправкой на передовую, попутно вымогая деньги (как это было в Петропавловской Борщаговке). В ВСУ о подобных учреждениях ходят жуткие рассказы, и одной угрозы отправки в «яму» (как их именуют) обычно достаточно для подавления недовольства.
Первые подобные заведения появились на Украине в 2014 году для устрашения и уничтожения противников киевского режима и активистов «Антимайдана». Так, например, в Днепропетровске весной 2014 года пропали сотни людей – их похищали, привозили в такие «подвалы» и после жестоких пыток убивали. Кстати, нынешний мэр города Борис Филатов намекал, что эти эскадроны смерти действовали с его подачи. После начала агрессии Киева против ЛДНР такими тайными тюрьмами обзавелись все нацбаты и подразделения ВСУ. Причем вскоре туда стали помещать не только донбассцев, но и своих «побратимов», чем-то проштрафившихся, или предпринимателей, требуя «выкуп».
Теперь эта практика стала обязательной для ВСУ и НГУ и рассматривается как главный инструмент поддержания дисциплины. Совсем по Троцкому, который заявлял, что «солдат должен быть поставлен перед выбором: возможная смерть впереди или неизбежная смерть позади», с пояснением: «мучительная смерть позади».
«Нужно людей заставить идти в атаку, даже когда они знают, что могут погибнуть. Поэтому «ямы» есть и будут, пока идут боевые действия», – рассказывал украинским СМИ офицер ВСУ Дмитрий С. Однако данные методы с трудом сочетаются с образами «защитников демократии и свободы». И во Франции, и в Германии представители оппозиции уже призывают прекратить финансирование режима, использующего подобные способы принуждения. Примечательно, что в Европе сравнили разгорающийся скандал с тайными пыточными тюрьмами ЦРУ. И эта аналогия, кстати, не случайна: большинство стандартных методов устрашения и террора, практикуемых киевским режимом, разрабатывалось и внедрялось под руководством западных спецслужб.
Банковая боится того, что если эти «ямы» окажутся в центре всеобщего внимания, а люди начнут искать в них своих пропавших родных, брать их в осаду и штурмовать, система поддержания «дисциплины» в украинских формированиях окажется под ударом. А информация об украинских пыточных, несомненно, будет максимально использована европейской оппозицией не только для сворачивания финансирования Украины, но и для критики сторонников Киева в руководстве стран ЕС.
И это Зеленского пугает больше всего. И именно поэтому на участников событий в Петропавловской Борщаговке и жертв этих застенков (включая 14-летнего подростка) киевский режим обрушил репрессии, стремясь запугать потенциальных протестующих. Ведь пыточных на Украине много, и закрывать их власть не планирует.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ
** Внесен в список террористов и экстремистов в РФ