Операция США по похищению президента Венесуэлы Николаса Мадуро породила значительную нервозность в среде людей, имеющих обыкновение рассуждать о мировой политике, будь то в силу профессии или по душевной склонности.
Во-первых, всему миру было в ярких красках, по-голливудски показано, что некоторые события могут происходить гораздо быстрее, чем принято ожидать, то есть что на «великой шахматной доске» можно играть не только в шахматы, но и в «чапаева». Соответственно, и соображать придется в непривычно быстром темпе. Эта ситуация создает дискомфорт.
Во-вторых, что еще важнее, стало непонятно, как относиться к приоритету «права силы», открыто провозглашенному, например, советником президента США Стивеном Миллером, который походя «отменил» международное право, объявив его прибежищем слабаков.
Ладно бы казус Мадуро остался единичным явлением, но ведь он уже заявлен как образец для будущих действий американской сверхдержавы: Гренландия, Куба, Никарагуа, Иран – далее везде? Официальные лица спокойно обсуждают, кого бы еще имело смысл похитить. Может быть, аятоллу Хаменеи?
У одних вся эта свистопляска вызывает неприятие, возмущение, негодование. Этим, конечно, делу не поможешь, но такую реакцию по крайней мере можно считать естественной и традиционной. Однако есть и те, кому происходящее очень нравится. В каком-то смысле их тоже можно понять.
В конце концов, мы столько лет боролись против «порядка, основанного на правилах». И вот наконец из самого Вашингтона пришел манифест: никаких правил больше нет – кто смел, тот и съел! Не это ли желанный прыжок «из царства необходимости в царство свободы»?
И вот уже популярный телеведущий заявляет: плевать на международное право, на международный порядок. Если мы начали СВО на Украине, то почему не начать еще одну или несколько СВО в пределах той зоны влияния, которую мы сами себе очертим?
Напрашивается практическое возражение: а так ли мы сегодня сильны, чтобы подражать Америке и полагаться на право силы? Может быть, стоило бы сначала успешно завершить одну спецоперацию, прежде чем думать о новых действиях такого рода? Сегодня такое бахвальство силой выглядит как политический «дериватив», обеспечением которого должны служить жизни наших солдат. Вряд ли бесконтрольная эмиссия таких инструментов морально оправдана.
Но дело не только в наших реальных возможностях. Программа простодушного хищничества, заявленная США, вообще не является тем, за что ее принимают наши поклонники права силы, то есть приглашением к разделу мира на сферы влияния. «Сядем с Трампом в Ялте и будем мир делить» – это какой-то чудовищный уровень наивности. Опыт истории показывает, что хищник, почувствовав первый успех, хочет всего – пусть не сразу, но постепенно.
Вспомним Гитлера. В начале своего пути он тоже многим казался борцом против лицемерных правил Лиги Наций. Под обаяние «его борьбы» попали даже отдельные советские интеллектуалы, которые вчуже любовались тем, как он разделывает под орех всех этих буржуазных Чемберленов и Даладье. Что хочет, то и делает! Вот и нам бы так!
С ним тоже пытались делить мир, пользуясь открывшимся «окном возможностей». Но выходило криво. Казалось бы, только что вместе с Польшей немцы делили Чехословакию, а вот уже и сама Польша разделена. Только что они подписывали что-то с Францией, но съели уже и Францию. Пришлось все-таки с Гитлером воевать, ценой величайших потерь утверждая ту версию международного права, которую сейчас хоронят на каждом брифинге в Белом доме.
В наши дни в роли тогдашней Польши может почувствовать себя Дания, которая активнее всех подкидывала дровишки в украинский костер, а теперь ничего не может противопоставить хищнику, который хочет отнять у нее Гренландию даже не ради какой-то выгоды, а просто для того, чтобы США по площади стали не третьей, а второй страной мира. А завтра тот же хищник отберет у Франции Гвиану. А послезавтра по какому-нибудь «вашингтонскому арбитражу» Фолклендские острова будут переданы верному трамписту Милею, примерно как Гитлер передал Трансильванию фашисту Хорти, отобрав ее у такого же фашиста Антонеску. Уж если самый сильный и самый богатый начал играть судьбами мира, остановить его непросто.
Так что же, получается, наш собственный отказ от «порядка, основанного на правилах», был ошибкой? Такой вывод тоже был бы неверным. Можно попытаться забыть, что собой на самом деле представляли эти правила, но их приверженцы всегда рады нам об этом напомнить. Недавно, например, министр обороны Бельгии Тео Франкен сказал: «Гренландия – это не Венесуэла, это не Иран. Военное вмешательство невозможно». Произнесено открытым текстом: наши правила – это правила двойных стандартов.
Получается, что американское право силы – это не отрицание европейских «правил», а всего лишь их творческое развитие и уточнение. Вместо «нам можно, а вам нельзя» постулируется «мне можно, а остальным нельзя». Важно, что ни в той парадигме, ни в этой никакой зоны влияния России в принципе не предусмотрено.
Гитлер обещал освободить своих сторонников от «химеры, именуемой совестью». Желающих освободиться от совести по первому сигналу из великой Америки я бы попросил не торопиться. Может быть, мы рискуем, не обретя ничего взамен, выбросить именно то, на чем следует строить нашу собственную позицию в мировом конфликте. Сейчас самое время определить эту позицию, которая, конечно же, должна быть основана на нашем уникальном наследии.
«Не в силе Бог, а в правде». Европе и Америке этот принцип неведом, а у нас он известен каждому. Выхватывать куски, рыскать по миру, ища, где что плохо лежит – это совсем не по-нашему. Россия может утвердить себя только как полюс правды, искренности, человечности. Именно этого не хватает сегодня многим народам, всё острее ощущающим себя дичью, на которую в любой момент может быть начата охота.
Подумал недавно: вот был на свете Аттила. Пришел из ниоткуда, всех напугал, всех победил, потом умер, и никаких следов ни от него, ни от его гуннов не осталось. Так что не стоит принимать завоевательные порывы выборной администрации, которая сменится через три года, за новые законы жизни. Мир переживал и не такое, но никто не сможет сдвинуть того, кто твердо стоит на своем.