На днях власти Северной Кореи впервые подтвердили отправку военнослужащих для участия в спецоперации на стороне России. В сообщении, распространенном северокорейским информагентством ЦТАК, говорится, что войска Северной Кореи принимали участие в операции по освобождению Курской области, которая «была завершена победоносно». Отправка войск в Россию была проведена по приказу Ким Чен Ына в рамках договора о взаимной обороне.
Также сообщается, что лидер КНДР назвал отправленных в Россию военных «героями», выполнявшими «священную миссию», и подчеркнул, что солдаты КНДР «продемонстрировали высокий боевой дух и воинскую доблесть, проявили массовый героизм, беспримерную отвагу и самопожертвование».
Присутствие северокорейских солдат в зоне боевых действий долгое время держалось в тайне и нашей стороной. Только 26 апреля глава Генштаба Валерий Герасимов официально сообщил об участии Корейской народной армии в освобождении Курской области, а президент Владимир Путин выразил благодарность корейским бойцам и отметил их героизм и высокий уровень подготовки.
Договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве России и Северной Кореи, на котором строилась эта военная помощь, был подписан относительно недавно – в июне 2024 года. От таких договоров обычно многого не ждут, и это часто дипломатическая форма заверений о миролюбивом характере границы. Тем удивительнее, что сразу за подписанием договора последовали решительные шаги – приглашение северокорейских военных к освобождению Курской области. И это не просто требование момента. Договор подразумевает создание военного союза двух стран, и этот союз, судя по всему, будет рано или поздно заключен.
Что конкретно получает КНДР от участия в чужом военном конфликте так далеко от своего региона и зоны своих прямых геополитических интересов?
2023-2025 годы – это период очень серьезных сдвигов на политической карте. Многие не ожидали, что на мировой повестке будут стоять такие вопросы, как вхождение Гренландии в состав США, аннексия Канады, уход Франции с западного африканского побережья, роспуск НАТО и создание суверенной европейской системы безопасности.
Если посмотреть в более широкой перспективе, все это последствия кризиса концепции Pax Americana – пост(холодно)военного обустройства мира со взглядом из Вашингтона. Того самого, о котором писал еще Бжезинский в «Великой шахматной доске» и «Мировом господстве или глобальном лидерстве».
Прямо на наших глазах ставятся под сомнение разделы сфер влияния, которые в XX и XXI веках модерировали США, размораживаются этнополитические и межгосударственные конфликты, которые США с середины прошлого века замораживали ради своих национальных и корпоративных интересов в тех или иных регионах мира. Приходят в движение силы, которые считались отмененными, устаревшими или побежденными – начинают звучать голоса о суверенности, европейской дезинтеграции, отвязке национальных экономик от курса доллара. И Северная Корея также оказывается на перекрестке этих конфликтов.
Вопреки распространенному общественному мнению, Северная Корея не такое отсталое государство, как это кажется. На культурном, социальном и антропологическом уровне северо- и южнокорейцы различаются мало.
«Диктатура» в северокорейском обществе являлась практически клоном корпоративной культуры в каком-нибудь южнокорейском чеболе вроде Samsung или Daewoo. Весь XX век их главное различие заключалось в том, что Северная Корея находилась под санкциями: условный южнокореец мог позволить себе на ужин плошку риса и каракатицу, а северокореец – только плошку риса. Сегодня это различие привело к соответствующим логическим последствиям: северокорейское общество живет в изоляции и вынуждено противодействовать направленной против нее региональной политике, а южнокорейское, развращенное легкими деньгами, заработанными на открытых для него международных рынках, погрязло в коррупции, пронизывающей всю властную вертикаль, начиная с президентского кресла и заканчивая страшным расслоением общества по уровню доступа к богатству.
Если весь XX век американцы сдерживали этот конфликт по 38-й параллели, то прямо сейчас он размораживается, и перспектива войны между Северной и Южной Кореей станет неизбежностью. При этом агрессором, скорее всего, выступит именно Южная Корея.
Эта война не выглядит какой-то нереалистичной и далекой, если учесть, какой бардак творится сейчас в Республике Корея. Нынешнюю чехарду с исполняющими обязанности президента предопределил мятеж последнего избранного президента Юн Сок Ёля (с рекордно низким рейтингом в 47,85%). Его правление сопровождали скандалы, связанные с поддержкой Украины, а также с его женой, подозреваемой в причастности к махинациям с акциями, получении в подарок дорогостоящих вещей и вмешательстве в парламентские выборы в апреле 2024 года. В декабре 2024 года Юн Сок Ёль пытался ввести военное положение, но был арестован.
Его предшественнику Мун Чжэ Ину 24 апреля 2025 года прокуратура Южной Кореи официально предъявила обвинения в коррупции. Он отбился и стал единственным за последнее время президентом, который благополучно закончил свой президентский срок – не в связи со смертью, импичментом или тюремным сроком.
Его предшественница, президент Пак Кын Хе, 30 марта 2017 года по решению суда Сеула была арестована полицией. Причиной ареста послужили обвинения уголовного характера (коррупция, злоупотребление властью, незаконное давление на бизнес и разглашение государственных секретов Южной Кореи). В 2018 году суд приговорил ее к 24 годам тюрьмы и штрафу в 18 млрд вон (около 1 млрд рублей).
Ее предшественник – Ли Мён Бак – также получил 17 лет за сговор со своим братом Ли Санг Дуком, который через личного помощника получал взятки от SLS Group. Сам Ли Санг Дук также отсидел 14 месяцев в тюрьме за получение взяток от верховного прокурора округа Сувон.
В свою очередь, его предшественник Но Му Хён 23 мая 2009 года – в связи с обвинением в получении 30 тыс. долларов взятки от текстильной фирмы в Пусане – покончил жизнь самоубийством, прыгнув с обрыва на горе Понхвасан.
Восемь президентов до этого также обвинялись в коррупции, покидали свои посты в ходе скандалов с растратами и взятками или в ходе импичментов.
По сути, Южная Корея с самого начала была провалившимся государством, держащемся на честном слове Госдепа США. Понимая масштаб южнокорейских социальных и экономических проблем, становится ясно, зачем им с уходом США из региона, ослаблением контроля и пошлинной войной, развязанной Трампом, понадобится своя «игра в кальмара» – чтобы отвлечься от провалов национальной политики. Война с Северной Кореей становится для многих южнокорейских политиков интересной перспективой.
В связи с этим можно понять и Ким Чен Ына, которому не только необходимо перевести страну на военные рельсы, но и где-то срочно получить боевой опыт и методы ведения современной войны.
Если информация относительно закупки Россией у Северной Кореи снарядов соответствует действительности, то это довольно прагматичный шаг для решения первой задачи: КНДР необходим крупный сторонний военный заказ для того, чтобы модернизировать производство и научиться самостоятельно производить современное вооружение. Свой собственный оборонный заказ КНДР бы не потянула. А отправка северокорейских солдат в Курскую область – разумный шаг для решения второй задачи. Где еще северокорейский солдат сейчас может получить актуальный боевой опыт? Выучить современные штурмовые тактики. Узнать, как применять современные средства маскировки и обходить их. Научиться работать с дронами. Уметь бороться с танками западного производства вроде южнокорейских танков К1 и К2, основанных на прототипе M1 Abrams.
Южная Корея после утраты сдерживающего контроля США – это будущий региональный «израиль», который, будучи зажатый сильными соседями, в первую очередь ради решения своих экзистенциальных задач нападет именно на северного соседа. И именно северокорейцам с неизбежностью необходимо учиться вести войну на современном уровне – чтобы ограниченными силами защитить свой собственный суверенитет. Их участие в чужих конфликтах ради этого – это, некоторым образом, предопределенность.