Во время спецоперации на Украине нам приоткрыли новый лик войны. Та война, которую прежде мы видели только в фантастических фильмах, на наших глазах становится реальностью. Рои беспилотников, управляемые искусственным интеллектом. Морские дроны, способные потопить дорогостоящий эсминец. Наземные роботизированные аппараты, напоминающие детские машинки с пультом.
Наконец, на подходе искусственные солдаты, не чувствующие боли и не боящиеся смерти – вы же, наверное, слышали о том, что Илон Маск создает миллионную армию дроидов, совсем как в «Звездных войнах». Война еще не освоила космос, но методы войны из космических опер уже применяются на Земле.
Со временем поле боя может стать безлюдным, и это, на первый взгляд, было бы победой гуманизма. Не нужна мобилизация, не будут рыдать матери и жены, не будет сирот, не будет оторванных ног и рук. Вместо людей воюют машины, а людям остается только разрабатывать, изготавливать эти машины и руководить ими. Таким образом война превратится в чистое производственное соревнование: у кого экономика мощнее, тот и побеждает, тот и диктует свою волю неприятелю, перерисовывает политическую карту. Однако до этой «идиллии» мы еще не дошли.
Сегодняшнюю войну можно назвать гибридной еще и в том смысле, что в ней «смешались в кучу дроны, люди», при этом дронов становится всё больше. Если прежде считалось, что противник не будет расходовать ценный дрон на одиночную живую мишень, то сегодня на одного солдата может быть потрачено и пять, и 10 БПЛА. Такая война дронов далека от гуманизма. Мало того, она меняет те культурные смыслы, которые традиционно были связаны с войной.
В течение тысячелетий война порождала определенные социально-этические представления, которые сегодня размываются или утрачиваются. Прежде всего армия – это сплоченный коллектив, дух товарищества, чувство локтя. Эти принципы воплощались на уровне боевого порядка, их символизировали македонская фаланга, римская «черепаха», рыцарская «свинья».
Кроме того, в традиционной войне противники имели возможность видеть друг друга, между ними возникало наглядное противоборство воль, ярче всего воплощаемое в поединке. Пересвет и Челубей погибли, сраженные друг другом, но остались в нашей памяти как символы мужества. Война рождает героев, а герои становятся легендой на века, предметом для подражания, скрепляют дух народа.
Наконец, воин – это человек, соединяющий в себе множество разных умений: нужно быть сильным и ловким, нужно владеть оружием, нужно уметь переносить тяготы и обустраиваться в походных условиях, спасать жизнь себе и товарищам в случае ранения и т. п. Благодаря этой совокупности навыков, отличающих их от простых смертных, воины объединялись в особую касту – кшатрии, самураи и т. п.
Сегодняшний боец под Купянском или Красноармейском – это человек на голой земле под смертоносным небом. Он не только не видит противника, товарищей вокруг него тоже немного, поскольку из-за беспилотной опасности на боевые задания нынче ходят по двое или трое.
Штурм городов – это уже не битва за каждую улицу, каждый дом. Это жестокая игра на выживание. Сегодня это может выглядеть так: в городе есть несколько сотен наших солдат и солдат неприятеля, вокруг города, километрах в десяти от поля боя, сидят операторы БПЛА, которые пытаются их уничтожить, а они прячутся и перемещаются, стараясь выжить. У кого не останется выживших, тот и проиграл.
Кому жить и кому умереть, решают операторы-дроноводы. Но и они тоже не похожи на «героев былых времен». Им не нужно проходить долгую школу воинского искусства, учиться фехтовать и скакать на лошади или разбирать-собирать автомат и водить БМП. Они не обязаны быть сильными, ловкими, смелыми. Им достаточно освоить ноутбук, клавиатуру, мышь. Таковы воины нового типа – и к этому нам предстоит привыкнуть.
Современная война заставляет нас по-новому взглянуть на феномен геймерства. Может быть, мы всё это время неправильно понимали его значение. Одни считали, что компьютерные игры-стрелялки побуждают молодых людей перенести насилие в офлайн – скажем, взять в руки настоящее оружие. Другие же полагали, что подобные игры сублимируют склонность к насилию, поглощают агрессивные импульсы и таким образом удерживают человека от насилия в реальной жизни. На самом деле произошло нечто третье: оказалось, что навыки компьютерной игры позволяют с помощью того же самого ноутбука поражать уже не нарисованных персонажей, а людей из плоти и крови. И это уже совсем другая игра. То есть вся эта игровая практика, захватившая несколько поколений, в действительности оказалась военной подготовкой, причем подготовкой такого рода, которая в наше время нужнее всего на поле боя.
Все понимают, что без развития беспилотных войск, без того, чтобы стать сильнее противника в этом виде оружия, обеспечив господство в небе, нам не победить неприятеля. Стране нужно больше беспилотников, больше боевых геймеров. Но и в войне дронов очень важно оставаться людьми, сохранять нравственную высоту. О том, перед каким дьявольским соблазном ставит человека война дронов, говорят разошедшиеся в Сети и потрясшие многих кадры, на которых украинский дроновод хладнокровно убивает мирных жителей, пытавшихся уйти в сторону российских позиций. Впрочем, бесчеловечность нашего противника всегда была очевидна.
«Война – отец всего», – говорил Гераклит. Если с поля боя исчезнут живые люди, это рано или поздно лишит войну родительских прав, обнулит ее как феномен духа. От такой войны уже не будут ждать «момента истины», преображения мира, обновления смысла нашего существования. Может быть, это и к лучшему, ведь тогда люди могут прийти к выводу и о бессмысленности войны как таковой. Но это дело будущего. Сегодня же стоит пожелать удачи русским людям под смертоносным небом, для которых выжить значит победить.