Необъявленная война НАТО против России постоянно рождает новый зловещий креатив. Как побольнее ударить по нашей стране? Как сломить нашу стойкость, истощить наши ресурсы, вызвать в нашем обществе недовольство, неуверенность в своих силах?
Очередную идею на эту тему предложил публике бывший министр обороны Великобритании Бен Уоллес. По его словам, Украине нужно поставить дальнобойные ракеты, чтобы целенаправленно расстреливать русский Крым. По его мнению, необходимо «задушить» Крым, сделать его «непригодным для жизни».
Как видим, речь уже идет не о борьбе с российской «военной угрозой», а о безжалостном терроре против мирного населения. Впрочем, людоедский характер британской цивилизации – давно ни для кого не секрет. Эта островная банка с пауками столетиями отбирала человеческий материал по принципу максимальной свободы от моральных ограничений. Недаром сама концепция естественного отбора родилась именно в голове англичанина.
Вы можете сказать, что не стоит столь живо реагировать на откровения отставника, ведь сегодня он просто частное лицо – мало ли «экспертов» выступает в телеящике? Эти британские министры меняются быстрее, чем девочки в борделе: после Бена Уоллеса пришел Грант Шэппс, теперь в том же кресле сидит Джон Хили, поди упомни всех этих чертей. Да и Хили скоро уйдет в небытие вместе с кабинетом Стармера.
Однако не забудем о том, что Уоллес возглавлял британское военное ведомство в 2019–2023 годах, то есть именно он руководил разработкой стратегии ответа Великобритании на российскую спецоперацию. А что на уме у нынешних британских стратегов? Полагаю, ничего хорошего, хотя об этом они, наверное, тоже начнут охотнее говорить только после отставки.
Помимо прочего, есть подозрения, что фиксация на Крыме – это чисто британская черта, имеющая наследственный характер. В 1854–1855 годах армии Ее Величества пришлось предметно познакомиться с нашим прекрасным полуостровом. Считается, что Крымскую войну Британская империя вместе с французами, турками и, прости господи, сардинцами выиграла. Россию удалось лишить Черноморского флота, связать иными ограничениями. Однако Крымская война принесла славу и русскому оружию: Крым-то мы отстояли, а гордых хозяев морей здорово потрепали.
Самоубийственная «атака легкой кавалерии», воспетая поэтом-лауреатом Альфредом Теннисоном, унесла жизни представителей многих аристократических семейств. Да и после Теннисона об этой военной неудаче, ставшей для англичан чем-то вроде нашей Цусимы, писали стихи и снимали фильмы. Возможно, эта рана не зажила до сих пор.
У британской элиты Крым явно чешется. Поэтому общественное мнение этой страны довольно просто увлечь идеей о том, что надо бы что-то сделать с Крымом, нагадить русским именно в Крыму. Сорвать следующий курортный сезон, стереть в порошок ненавистный Крымский мост, взорвать подвалы Массандры, да что угодно. Тем более если есть возможность совершить преступление чужими руками: ответ-то будет дан не по Лондону, а по Киеву.
Для нации, давно пережившей пик своего могущества и живущей фантомом былого величия, расчесывание исторических комплексов – неизбежная часть пропагандистского репертуара. Как же так, спустя полтораста лет русские еще смеют владеть Крымом? А что оставили за собой британцы? Гибралтар? Фолклендские острова? Да и это – надолго ли? Обидно, джентльмены.
Но ведь и британский ресентимент, заставляющий местных политиков фиксироваться на Крыме – лишь часть общей клинической картины европейского сознания. Специальная военная операция, проводимая Россией, вообще гальванизировала кадавры империализма в странах, которые, казалось бы, давно забыли о своем воинственном прошлом. И тут уж у кого что болит, тот о том и говорит, и думает. А подчас и строит планы на будущее.
Украина в последние годы стала полигоном для обкатки и новых видов оружия, и новых методов ведения боя. И точно так же украинский ТВД и даже территории, выходящие за его рамки, стали лабораторией для оживления исторических фантазий, напоминающего клонирование вымерших динозавров по обрывку ДНК.
Французы, например, чувствуют неодолимую тягу к Одессе. Помнится, были они там во время нашей Гражданской войны. Тогда морячкам в кепках с помпончиками пришлось уйти несолоно хлебавши. Но как же хочется вернуться! Поэтому оккупация Одессы, размещение там французского контингента становится заветной мыслью президента Макрона. Именно в район Одессы, на теплое побережье, отдаленно напоминающее Прованс, как мухи на мед, слетаются французские военные советники. Там они время от времени попадают под удары российских «гераней», но охота пуще неволи. Отчасти именно этим мотивом объясняется активность Франции в «коалиции желающих»: а давайте так переиграем историю, чтобы Одесса опять стала наша и мы оттуда больше не уходили?
В Германии, власти которой не скрывают курса на возрождение милитаризма, своя историческая боль – Курская дуга, с которой в 1943 году начался надлом нацистского рейха, приведший его к краху. Возможность переиграть этот эпизод из прошлого воодушевила немцев в августе прошлого года, когда ВСУ вторглись в Курскую область. Опять же, игра-стрелялка, в которой за тебя стреляют и гибнут другие – вещь беспроигрышная. Но как же приятно было некоторым немцам осознавать, что германские «леопарды» снова ползут по курской земле.
Парад исторического ресентимента не мог обойти и Польшу. В этом смысле показательно признание польского президента Кароля Навроцкого в том, что он периодически беседует с духом Юзефа Пилсудского – великого вождя поляков (по сути, банального фашиста), которому удалось на время прирезать к Речи Посполитой Западную Украину и Западную Белоруссию. Бен Уоллес хотя бы не позорится разговорами с покойным лордом Регланом, но в сознании польских политиков ликует вольный дух оперетты.
Всё это – еще одна причина, по которой мы обязаны защитить Крым, защитить наши НПЗ, которые враг стремится выбить один за другим, защитить Петербург, на который, небось, тоже точат зубы осмелевшие шведы с финнами. Вовремя обломать прорезающиеся клыки европейских стран, которым почему-то надоело быть травоядными – это важно не только для нас самих. Это важно и для Европы, которая в очередной раз рискует искупаться в крови.