Разговор о ценностях, о скрепах, о долге, о честности и верности немедленно провоцирует разговор о лицемерии. Мол, все это насквозь фальшиво, люди, которые выдают себя за столпы добродетели, сами впадают в безобразные скандалы и служат соблазном малым сим.
Так бывает – пафосные обличители потребительства попадаются на воровстве, борцы за семейные ценности - на распущенности.
Сообщения об этом распространяются, как будто благая весть – пользователи соцсетей находят в них какое-то болезненное утешение. «И эти люди запрещают нам ковыряться в носу!» «Разве не ясно, что все разговоры о консервативных семейных ценностях – это не больше чем бесстыжее лицемерие, попытки некоторых людей запрещать другим то, что они охотно разрешают себе?»
Однако попытки ударить по лицемерию цинизмом не могут принести ничего, кроме вреда – ни отдельным людям, ни обществу в целом.
Лицемерие есть везде, где есть ценности. Какую бы систему убеждений – светскую или религиозную – мы бы ни взяли, среди ее последователей всегда найдем в том числе и лицемеров.
В этом нет ничего специфически российского, или христианского, или консервативного – это везде и всегда так.
С одной стороны, люди слабы – даже те, кто привержен ценностям вполне искренне, могут спотыкаться и падать. С другой – какое-то число циников, просто эксплуатирующих систему убеждений, которая их лично не трогает, неизбежно появляется в любом случае.
Если лицемерные адепты каких-то ценностей их опровергают, то любые вообще ценности, не только консервативные, следует похоронить?
В реальности это, конечно, не так. Гнилость лицемера – это его личная гнилость, а не гнилость ценностей.
Я знаю многих людей – клириков и мирян, христиан и нехристиан, которые живут чистой, нравственной жизнью, поступают так, как проповедуют, и являются добрым примером для всех нас. В топ новостей они, правда, не попадают – медиа любят внезапные скандалы, а не повседневную добродетель.
Свои жизненные ориентиры, однако, стоит формировать, оглядываясь на достойных людей, а не на лицемеров.
Традиционные семейные ценности – это, прежде всего, ценности любви.
Когда человек любит и жалеет своих ближних, он, например, бережет свой и чужой брак – даже не потому, что измена формально запрещена, а потому что он бережно относится к другому, а прелюбодеяние – это тяжкая обида ближнему (и обычно целой группе ближних). Он любит свою семью и хранит ей верность.
Традиционная религия говорит о том, что Бог любит людей, поэтому я не должен употреблять их в пищу своим страстям, мучить, предавать или обездоливать. Я должен исполнять мои обязанности по отношению к ближним – и не поступать ни с кем «беззаконно и корыстолюбиво».
Да, люди могут тяжело искажать религию – об этом много говорится еще в Евангелии – так, что любви и сострадания в ней не остается.
Но любовь от этого не перестает быть самой важной добродетелью в человеческой жизни. Самое важное в жизни – это быть человеком, на которого его близкие могут полагаться, а самое ценное – это люди, на которых можешь полагаться ты сам.
Это не что-то, что вам пытаются навязать идеологи; такова реальность человеческой природы. Пренебрегать ею – значит обрекать себя на несчастье на уровне личностей и на упадок на уровне общества.
«Невозможно не прийти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят» (Лук.17:1) – сказано в Евангелии.
Соблазны, чьи-то безобразные падения и примеры эгоизма будут перед нами всегда. Но соблазн, даже тяжкий, всегда оставляет выбор за нами – это мы решаем, соблазняться или нет. Воспользуемся ли мы этой ситуацией, чтобы сказать «значит и мне можно», или, напротив, ужаснемся и скажем – «так нельзя; никому, и особенно мне».