Мировой компьютерный сбой 19 июля этого года, который произошел из-за обновления программного продукта компании CrowdStrike на компьютерах с операционной системой Windows, за считанные часы принес человечеству убытки в миллиарды долларов и вызвал чувство облегчения в России: нашу страну эта напасть почти никак не затронула.
Повезло нам по двум причинам. Во-первых, авиакомпании, банки и другие важные организации в основном успели перейти на отечественное ПО. Во-вторых, те предприятия, которые продолжают пользоваться западными программами, были лишены возможности их обновлять, поэтому их компьютерам вредоносное обновление было попросту недоступно.
Можно сказать, что страна получила своеобразный урок консерватизма: обновления – вещь потенциально опасная, поэтому к ним нужно подходить осторожно. Семь раз отмерь – один отрежь.
Вообще-то и без всякого глобального сбоя пользователи компьютеров и других электронных гаджетов давно могли в этом убедиться. Например, в феврале этого года смартфоны Xiaomi начали массово превращаться в кирпичи после автоматического обновления. И даже тогда, когда переход на новую версию, скажем, Windows или MacOS не грозит появлением «синего экрана смерти», всё равно какие-то старые версии других программ могут отказаться работать. Да и вообще на практике нередко оказывается, что новая версия программы, как и новая модель устройства, необязательно лучше предыдущей. Поэтому так важно иметь возможность откатиться к предыдущей версии.
Однако беды компьютерной техники – это лишь иллюстрация общего положения вещей. Обновления определяют ритмику нашей жизни. Обновления моды на одежду и породы собак, на философские учения и музыкальные стили, обновления советов психологов и диетологов, наконец, навязчиво преследующая некоторых идея о сменяемости власти. Всё это в совокупности называется прогрессом, а те, кто противостоит этому, причисляются к ретроградам или даже луддитам. В лучшем случае их считают чудаками – любителями ретро.
Прогресс, говорят, не остановить. Было бы неправильно с этим спорить. Но дело в том, что нет никакого единого, безличного и объективного прогресса. Всякое движение вперед складывается из отдельных действий конкретных агентов или провайдеров прогресса. И здесь, как в случае страховых агентов или провайдеров услуг связи, хорошо бы иметь выбор. Но такой выбор часто бывает затруднен, а иногда и вовсе отсутствует.
Те, кто берется вести нас в будущее, стремятся определять за нас и направление, и темп движения. Более того, воображая себя спасителями человечества, они стараются получить монополию на прогресс – и нередко им это удается. Но с течением времени новаторский потенциал монополиста иссякает, на смену творцам приходят имитаторы, и потребители обнаруживают, что оказались в тягостной зависимости от того, кто не оправдал их надежд.
Это произошло с компанией Microsoft, как и с ее конкурентом Apple, которые уныло высасывают из пальца технологическую новизну. Это произошло и с компанией Boeing, у которой обнаруживается всё больше проблем с безопасностью самолетов.
Но то же самое происходит и с целыми нациями. Гегель писал о «мировом духе», который вселяется то в один народ, то в другой. Арнольд Тойнби учил о цикличном развитии каждой цивилизации. Можно вспомнить и идею Льва Гумилёва о пассионарных вспышках и их постепенном затухании. Лидерство не может быть вечным. С течением времени каждый лидер обнаруживает, что он уже не соответствует вызовам эпохи, но мало кто может с этим смириться.
Для российской истории характерна гонка за лидером, в роли которого всегда выступал Запад. Можно сказать, что при Петре Великом Россия приобрела лицензию (путем самозахвата, но тем не менее) на европейские цивилизационные продукты и в течение долгого времени исправно скачивала обновления. При всей осторожности, при всех попытках сохранить самобытность русские признавали, что сад прогресса находится на Западе, пусть и не все плоды из этого сада мы готовы принять прямо сейчас и в готовом виде.
При этом очередное обновление могло означать поворот на 180 градусов по сравнению с первоначальной версией. Например, если бы Петр, рубивший боярам бороды в начале XVIII века, взглянул на этот вопрос во второй половине XIX века, то он, наоборот, приказал бы их отращивать, ибо тогда в Европе в моде была борода.
Правда, в 1917 году страна не только перестала скачивать обновления, но и перешла на другую операционную систему (тоже от европейского, но альтернативного поставщика). Зато после распада СССР тотальный переход на западный технический, культурный, юридический и этический софт был поначалу воспринят с энтузиазмом.
Вот только потом началось странное. Западные провайдеры стали всё чаще выпускать обновления, которые были далеко не так привлекательны, как прежние версии. Вместо буржуазных семейных ценностей нам предлагали скачать пропаганду нетрадиционных отношений, вместо равенства людей перед законом – агрессивное продвижение меньшинств, вместо гуманизма – трансгуманизм, вместо свободы предпринимательства – санкционный беспредел, вместо неприкосновенности собственности – аресты и конфискации имущества, вместо культа белозубой молодости – жалкую геронтократию, какой у нас при Брежневе не было, вместо международного права – «порядок, основанный на правилах». И даже вместо сочных стейков нам норовят скормить суррогат из сушеных сверчков.
Все эти обновления базовых ценностей грозят западному миру куда более серьезными сбоями, чем тот, который был вызван обновлением программы CrowdStrike. И нам стоит порадоваться, что мы успели отказаться от этих обновлений. Это даже не вопрос национальной гордости и стремления к самобытности. Это вопрос самосохранения. Пути Запада и прогресса расходятся, хотя его претензии на монопольное владение ключами от сертифицированной версии будущего еще не изжиты. Деятели типа Урсулы фон дер Ляйен напрямую говорят о том, что мировой порядок непременно должен оставаться «западноцентричным». За свою монополию на прогресс западный мир будет цепляться без конца, но остальное человечество не видит, зачем ему это нужно.
Таким образом, наш путь в будущее перестает быть гонкой за лидером. С одной стороны, своим умом жить сложнее, а с другой, как показали события 19 июля, это позволяет уберечься от чужих глупостей и ошибок.