Наступает русская зима, подходит русский холод.
Замерзают раскисшие военные дороги. Сложнее прятаться среди оголенных деревьев на белом снегу. Лучше видно цели беспилотникам. Опаснее работа штурмовика. Проще передвигаться танкам.
Война обостряется. Обнажается, как зимняя природа, ее неприглядная смертная суть.
Легче дышать.
Зима – это мать русского человека, холод – его национальная идея. Французы вымерзли, немцы вымерзли. Украинцы вот не вымерзают, потому что украинской нации не существует, это заблудившиеся малороссы.
Но зимой, конечно, воевать проще и смертельнее.
Жить русскому человеку зимой тоже проще, чем летом. Лето – оно и есть лето. Липкий пот, оводы – и спасение только в холодной воде. А главное, русское лето не уникально: такое же оно во всей Европе. Русская же зима сравнима разве что с канадской. Ну ладно-ладно – скандинавы тоже засчитываются. Так они, скандинавы, к нам в девятом веке пришли, принесли свою морозоустойчивость. А теперь боятся мороза, хюгге разводят – свечи, свитера, горячие кружки с толстыми стенами. Не те уж потомки викингов, не те.
Когда европеец всерьез задумывается о конце света, русский идет кататься на лыжах. Когда европеец сигнализирует о катастрофе, русский достает коньки. В начале декабря не достать билетов на северные направления – Мурманск, Карелия.
Сердце России – север. Ладога была столицей Руси до Киева. Новгород – ее младший брат, основанный тогдашними сепаратистами. Дух России – Соловецкий монастырь. Основанный двумя монахами, устоявший перед шведами, англичанами, революцией, белый-белый – он контуром вырисовывается на фоне белого снега.
Зимой на Соловках дует ветер с Белого моря и валит снег. Делаешь цветные фотографии, а они получаются черно-белыми. Снегом завалены озера и морской простор, только черной тушью словно прочерчены ветви деревьев. Даже вечнозеленые сосны на фоне этой белизны кажутся черными. И колокольный звон над этим всем.
Долгие утренние службы начинаются в половине шестого утра. Поют монахи. Никаких излишеств: два магазина на весь поселок. «Продукты» и «Промтовары», коротко и ясно. У входа в «Промтовары» сидит рыжая пушистая кошка. Здесь у котов особо плотная шерсть, они защищаются ей от сурового климата.
Снегу выпадает по колено, а то и по пояс. Западный человек бы не выжил. Русские покупают лыжи и снегоходы от мала до велика, носятся, только ветер свистит в ушах.
В Карелии охотятся и рыбачат в лунках. Карелия – это ж не только базы отдыха за большие деньги, это еще и деревушки, где карелы перемешаны с русскими, и где охота – важное подспорье в ведении скромного хозяйства, где мало что растет. Тут снегоход тоже не роскошь, а необходимость. Приезжала я как-то зимой в такую деревушку. Во дворе валялся медвежий череп. На столе была тушенка из лося и гуся. Дров наколоть, чтобы растопить печь, какое там центральное отопление. Своими, своими руками. Из бани – прямо в снег.
Это, кстати, важно: пропариться так, чтобы кости размякли, а потом – на мороз. И ничего тебе не сделает. Я так выходила курить в одном полотенце в феврале после каждой пропарки – и не простудилась.
Просто окунуться в прорубь, без бани – тоже запросто. Можно на Крещение, можно так. На Крещение это традиция, хоть и не церковная, Церковь с осторожностью к ней относится. Но все равно это русское – нырнуть три раза с головой в ледяную воду, одеться и дальше пойти. Тоже не простужаются.
Шестьдесят процентов территории России – мерзлота. Семь миллионов человек эту мерзлоту населяют. И ничего, не собираются вымирать.
Говорят, холодовой стресс запускает в организме гормоны радости. А мы ведь, на самом деле, радостная нация, хоть и без фальшивых улыбок. Русские – как дети. Наивные, радостные, бессребреники.
Икар упал оттого, что солнце растопило его крылья.
Русский Икар летит, не падает.
В космос летит, в русский космос.