Смертность жителей блокадного Ленинграда зимой 1941/42 годов была ужасающей, самой высокой за всю блокаду. Красная армия стремилась сделать все, чтобы прорвать блокаду. Во имя спасения мирных граждан эти попытки часто предпринимались в ущерб себе – времени, чтобы подготовить все идеально, не было.
Последствия такого подхода ярко продемонстрировало наступление 2-й ударной армии. С самого начала оно развивалось медленнее, чем этого ожидали – немцы выстроили под Ленинградом очень сильную оборону. Прорывая одну полосу за другой, 2-я ударная потеряла темп. Упущенное время дало врагу возможность самому подготовить контрнаступление и поймать 2-ю ударную в котел.
В апреле 1942-го командовать армией назначили талантливого и хорошо показавшего себя генерала Власова. Но невозможного тот не совершил – спасти удалось лишь меньшую часть 2-й ударной. Оказавшись в плену, Власов согласился возглавить так называемую Русскую освободительную армию, или РОА. Немцы набирали готовых на предательство советских военнопленных и пытались применить их в боях против своей страны.
Особыми боевыми заслугами РОА так и не отличилась, Власов же в итоге попал в руки советского правосудия и был заслуженно повешен в 1946 году. Он был не один такой – еще 11 попавших в плен советских генералов последовали его примеру. Кто-то пошел в РОА, кто-то пытался создавать что-то свое, а кто-то просто агитировал в плену за врага. Но такими были далеко не все.
Не щадя живота своего
В немецком плену погибло в 2,5 раза больше генералов, чем пошло на сотрудничество – 26 человек. Большая их часть была казнена за агитацию против нацистов. Самый известный пример – генерал-лейтенант Дмитрий Карбышев, который попал в плен 8 августа 1941 года будучи тяжело раненным.
Карбышев принципиально отвергал даже любые намеки на сотрудничество. Он не собирался тихо отсиживаться и открыто вел агитацию против немцев. Поначалу немцы планировали поставить не Власова, а именно Карбышева во главе РОА, но тот с негодованием отверг это предложение.
Поняв, что принципы Карбышева насчет служения Отечеству изменению не поддаются, немцы отправили его в концлагеря. Там он мужественно выдержал все тяжкие испытания, но увидеть свою страну вновь генералу не довелось – в феврале 1945 года нацисты зверски убили его и еще несколько сотен человек в концлагере Маутхаузен, облив ледяной водой из шлангов при температуре на улице минус десять.
А генерал-майор Сергей Огурцов, попавший в плен в 1941-м, в апреле 1942 года сумел бежать во время этапирования. Наткнувшись на партизан, он развернул бурную деятельность. Огурцов обзавелся собственной конной группой и возглавлял лихие рейды по тылам врага. Конники Огурцова действовали и на территории Польши – там он и погиб осенью 1942-го. Некоторые пытались бежать, но терпели неудачу и гибли в процессе – как, например, генерал-майор Иван Шепетов, убитый лагерной охраной в мае 1943 года.
Плата по счетам
Освобождение из плена могло заканчиваться по-разному. Генералы, к которым не было вообще никаких претензий, восстанавливались на службе – таких оказалось 29 человек. Правда, после войны почти все они были отправлены на преподавательскую работу – командование войсками все-таки доверяли тем, кто в плен не попадал.
Хотя и тут были исключения – например, генерал-майор Александр Носков, вернувшись из плена, после войны командовал механизированной дивизией. А прошедший концлагеря генерал-майор Михаил Потапов после войны в итоге получил звание генерал-полковника, командовал 5-й армией и дорос до заместителя командующего Одесским военным округом.
Правда, были советские генералы, которые достойно вели себя в плену, пережили его, но к ним все равно имелись вопросы. Самой частой претензией была добровольная сдача в плен и плохое командование войсками, ставшее причиной гибели и пленения множества красноармейцев. Одиннадцать таких генералов были расстреляны после войны – правда, всех их реабилитировали после смерти Сталина.
Особенно ярко выглядит случай генерал-майора Павла Понеделина, который держался с немцами особенно принципиально. Те указывали ему, что за допущенные ошибки при управлении войсками в Москве его бы расстреляли (так в итоге и случилось), но тот твердо и в лицо отвечал: это, мол, наше дело, и мы между собой разберемся. А сейчас главное – разобраться с вами. Даже оказавшись в плену, советские генералы массово проявляли мужество. Каждый по-своему – кто-то открыто агитировал против врага и не боялся умереть от зверских пыток. Кто-то предпринимал попытки побега. А кто-то, ожидая расстрела дома, все равно решительно отправлял немцев к черту. Это были самые разные люди. Но их объединяло то же, что разделяло их с Власовым и небольшой кучкой пошедших по его пути коллег – персонажей, выбравших, как им казалось, легкий путь, который в итоге все равно привел их всех в петлю.