Популярный певец SHAMAN, он же Ярослав Дронов (далее для простоты будем называть его Шаманом), продолжает будоражить умы. В его новом клипе на песню «Мы» кое-кто усмотрел признаки нацистской эстетики. Причем речь идет не только о либеральных интеллигентах, привыкших десятилетиями сражаться с мифическим «русским фашизмом», но и о целом ряде искренних патриотов – журналистов, блогеров и просто неравнодушных людей.
В чем же грех Шамана, проникновенно исполнившего свою новую песню на фоне Московского Кремля? Во-первых, он блондин и волосы у него зачесаны набок, прямо как у юноши из фильма «Кабаре», который поет песню Tomorrow Belongs to Me («Будущее принадлежит мне»). Ну а раз похоже на «Кабаре» – значит, точно нацизм? Во-вторых, у него на рукаве – повязка цветов российского флага. Это же очень подозрительная повязка, не правда ли? Понятно же, что на любой повязке нормальному человеку должна мерещится свастика, даже есть ее там в помине нет. Помните повязку дежурного в школе? Вот то-то же. Наконец, в песне есть слова «С нами Бог!» А кто так говорил, не подскажете? Забудьте о том, что это говорил Александр Суворов, когда вел русские войска через Альпы. Какое дело критикам до Суворова, если каждый знает, что пряжки со словами «Gott Mit Uns» носили солдаты вермахта?
В общем, Шаману предлагается сменить имидж. Проще всего, наверное, расстаться с повязкой. Раньше пел без повязки – и дальше сможет. Куда сложнее с внешностью. Ну не дано человеку смоляных усов, широких скул или смуглой кожи. Что ж ему теперь, краситься, делать пластическую операцию, становиться Майклом Джексоном наоборот? А ведь иначе, получается, он самим своим видом всегда будет напоминать людям с фантазией кого-то нехорошего.
Хотя на самом деле борцы с шаманофашизмом всего-навсего заблудились в трех соснах культурных интерпретаций. Они что, и в самом деле считают режиссера «Кабаре» Боба Фосса или режиссера «Ночного портье» Лилиану Кавани авторами нацистской эстетики или творцами ее эталонов? Но ведь это всего лишь ее позднейшие интерпретаторы. Это вообще параллельная политическому фашизму/нацизму история: о том, как деятели искусства после Второй мировой войны исследовали природу зла художественными методами.
Парадокс в том, что их усилиями зло было не только развенчано, но и эстетизировано, причем подчас в декадентском духе, с известными садомазохистскими и гомоэротическими нотками. Любование этим злом в его безопасной игровой форме стало элементом массовой культуры.
Сколько раз вы слышали о том, что офицеров СС одевала фирма Hugo Boss? Эта ненавязчивая реклама модного бренда щекочет нервы обывателю, ничем не угрожая его комфорту. Наверное, это повышает продажи. Таким образом, вина Шамана (и авторов его клипа) в том, что образ певца перекликается с одной из возможных интерпретаций нацистской эстетики, созданной режиссером-антифашистом через много лет после бесславного краха Третьего рейха. Но действительно ли нацистская эстетика была такова? Вспомним лидеров рейха – карлика Геббельса, толстяка Геринга, канцелярскую крысу Гиммлера, нервозного Гитлера. Разве Шаман похож на кого-либо из них?
На позднейшие интерпретации образов нацизма вообще сложно ориентироваться, тем более что таких интерпретаций было несколько. Вспомним «Семнадцать мгновений весны», где использовался совсем другой прием: нацистских преступников превратили в банальность, обув их в растоптанные тапки любимых народом актеров. В реальности, конечно, шеф гестапо Мюллер не был похож на Броневого, Шелленберг не имел ничего общего с котом Матроскиным, а партайгеноссе Борман никогда бы не стал петь про солнышко лесное.
Мне, впрочем, больше нравится та интерпретация, в которой символом нацистской массы становится не элитная форма СС, а рубаха неприятного коричневого цвета. Ну кто такие были гитлеровские штурмовики? Тупоголовые неудачники и завистники, зачастую с пивными животами, как это водится у немцев. Хотели добиться успеха в жизни за счет грабежа и насилия. Ну какую пищу эстетам может дать Пивной путч? И какое отношение эта «эстетика» может иметь к клипу Шамана?
Вообще эта привязка светлых волос к тоталитарным тенденциям в политике идет еще от Ницше с его «белокурой бестией», то есть это изначально был искусственный конструкт. Но вспомним еще один момент из советского кино: роль Олега Янковского в фильме «Щит и меч». Режиссер Басов выбрал молодого Янковского на роль эсэсовца именно из-за его «арийской» внешности. Но ведь его персонаж в итоге переходит на нашу, правильную сторону. Почему же критики Шамана игнорируют отечественные культурные прецеденты, ориентируясь исключительно на западные стереотипы?
Шамана вообще-то есть за что критиковать, хотя из-за феноменальной активности его поклонников это становится всё сложнее. Я бы не сказал, что мне близок этот род музыки. Мне кажется, Шаман, хоть и старается двигаться стезей русского патриотического певца, всё еще поет в духе некоего усредненного «Евровидения». Даже, может быть, и претензий к нему бы не было, если бы он пел по-словацки или по-словенски. Но он поет по-русски, а в русской культуре, как повелось еще со «Слова о полку Игореве», патриотическая тема традиционно разрабатывается глубже и объемнее, в ней всегда присутствует трагическая или задушевная нота. Плоское и однозначное «мы победили, и враг бежит» как-то не приживается. В народе живут «Варяг», «Темная ночь», «Журавли». И даже в главной военной песне позднего СССР поется про «праздник со слезами на глазах». Репертуар Шамана пока в этот ряд не вписывается, именно поэтому его часто обвиняют в «коммерческом», неискреннем патриотизме.
Однако на Шамана можно посмотреть и иначе. Поэт Дмитрий Артис, недавно вернувшийся с фронта, рассказал мне о том, что он встретился со своим 14-летним сыном и тот тут же поставил ему запись Шамана, в первую очередь песню «Я – русский». Оказывается, Шаман помогает современным подросткам осознать себя русскими и гордиться этим. Более того, на фоне аполитичной или даже антироссийской позиции иных деятелей поп-музыки Шаман выглядит как нонконформист, воплощение современного молодежного протеста. Но разве не это нам необходимо – молодежный протест не против государства, не против старших поколений, а за Россию и против ее недругов, реальных наследников германского нацизма? Поэтому в случае Шамана, мне кажется, нужно отбросить и музыкальную вкусовщину, и политико-эстетическую подозрительность. Человек делает объективно полезное дело, и всё, что от нас может потребоваться – это посильная помощь.