В середине октября исследовательский центр Конгресса США подготовил доклад, посвященный сотрудничеству с Казахстаном. Выводы доклада просты и предсказуемы.
Задача американцев – бороться и еще раз бороться с русским присутствием во всех областях, но прежде всего, в области экономики, текущей политики, культуры и идеологии. Для этого американцы готовы не только финансировать, пестовать и лелеять собственные группы влияния во власти, в бизнесе, и – что особенно важно – в артистических и научных кругах, но и поощрять самые радикальные антироссийские настроения у националистической интеллигенции, особенно на юге страны.
Сейчас базовая задача американцев – максимально навредить Москве, а потом как пойдет, дескать, разберутся. Насколько успешно они в таких случаях разбираются, мы хорошо знаем на примере Афганистана, Ирака, Ливии. Но Казахстан – другая история. Он тысячами нитей связан с Россией. И даже в Вашингтоне это понимают. Потому-то и стремятся действовать с удвоенной энергией.
В принципе, ту же задачу США и их союзники ставят по всей Центральной Азии. Вытеснить Россию из региона – их голубая мечта. И, казалось бы, играя на эгоизме и травмированном самолюбии местных властных элит, а также на конфликтах между самими центральноазиатскими державами, американцы могут добиться определенных преференций.
И все же, думается, возможности наших геополитических противников пока ограничены. И в Астане, и в Алма-Ате, и в Ташкенте, и в Бишкеке, и в Самарканде, и в Душанбе и даже в Хороге и Ашхабаде мы еще свои, может, и не самые любимые, но понятные и близкие, а они, люди Запада, сулящие выгоду, привлекательные и обходительные, вне сомнения – дальние, не всегда понятные и для местных элит опасные. Никто в Азии не знает, какую цветную революцию они еще могут затеять и чем она обернется. Зато точно знают, что русские, если слишком их не дразнить, напрасно воду мутить не станут. Пока еще это наша Азия. И принципиально важно, чтоб ситуация не изменилась.
Сами центральноазиатские государства в их нынешних границах – сугубый плод советской истории. Исключительно по итогам преобразований советского времени в Средней Азии был создан особый социальный мир, неповторимый характер которого остро ощущается при любом пересечении границ бывшего СССР со стороны традиционного Востока. Сделав всего несколько шагов, мы тут же попадаем в очень причудливо устроенную, но прошедшую «советский век», пережившую модернизацию среду, которая трудно укладывается в любые стандартные шаблоны, привычные для англосаксов.
Схема, по которой привыкли анализировать Восток люди Запада, всегда была груба и элементарна. Когда-то в ход шел высокомерный «ориентализм», теперь, особенно в леволиберальном исполнении – постколониальный дискурс. Колониализм – деколонизация – постколониальное возрождение – модные темы начала XXI века, чрезвычайно актуальные для мировой повестки, в том числе и для самих США, и Европы. На них сделана идеологическая ставка и в большой центральноазиатской дискуссии (ту же карту наши оппоненты с большим или меньшим успехом готовы разыгрывать на всем пространстве бывшего СССР).
Но в том-то и дело, что российская история плохо вписывается в этот контекст, что – не будет преувеличением – бесит противника. Они из кожи вон лезут, чтоб доказать, что Россия – такая же колониальная держава, как Британия, Франция и прочие, даже хуже. Понимают, что если навязать ложную ретроспективу местным элитам, разрыв с Россией станет делом политтехнологии. Но это на поверхности. Сама же центральноазиатская проблематика значительно глубже.
С конца XVIII века и дальше, на протяжении почти целого столетия, Средняя Азия была зоной ожесточенного конфликта между Британской и Российской империями. Англичане панически боялись появления русских у границ Британской Индии, на Памире, в Тибете и в Гималаях. Сопротивление их было ожесточенным, но бесполезным. Хива, Бухара, Самарканд и Коканд поочередно отошли по руку «Белого царя». Освоение русскими Средней Азии, строительство новых городов и железных дорог, а потом и советские преобразования в азиатских республиках стало мощнейшим вызовом британской колониальной системе. И, самое существенное, именно так воспринимались на Востоке. Русские, советские несли освобождение от колониальной зависимости.
Теперь этот момент пытаются забыть, заболтать, но для Индии, арабского Востока и других стран, даже для Турции Октябрьская революция имела смыслообразующее значение. Она, как любили формулировать советские востоковеды, «пробуждала народы».
Поэт и большой знаток Востока Николай Семенович Тихонов писал в некогда знаменитой поэме «Сами» о маленьком индийском мальчике:
«Сами стоял на коленях
Маленький, тихий и строгий,
И молился далекому Ленни,
Непонятному, как йоги».
Эти строки описывают надежды Востока куда точнее, чем десятки научных работ и политических деклараций. И память о том, что Россия десятилетиями несла освобождение и надежду, а не порабощение, жива в Средней и Южной Азии до сих пор, несмотря на тот удар, который нанесли по ней и перипетии советской истории, и политика наших противников, и распад СССР, и афганская война, и исламский радикализм. Русские – не колонизаторы, они не смотрят на людей Востока свысока – эта интуиция продолжает оставаться главным препятствием на пути западного влияния на регион.
Возможности СССР/России на Востоке прекрасно понимали наши враги в «классическую» эпоху холодной войны. И несмотря на неожиданно сразивший их интеллектуальный трясунчик, краем понимают и сейчас. Отсюда финансируемые ими «исследования», многочисленные семинары, грантовые проекты и все прочее, что мы прекрасно представляем по нашим 1990-м годам. Единственная задача такой псевдонаучной и псевдокультурной активности – хочется употребить жаргонное слово «движуха» – показать, что русское присутствие как раз и было колонизацией, то есть убить и извратить историческую память ХХ века.
Но фактов много, и они сопротивляются.
В любом случае нам нельзя занимать оборонительной позиции. Необходимо играть на опережение, говорить на понятном языке, ценить собственных агентов влияния и помнить достижения прошлого. Главное, по глупости не подыграть врагу – и при нынешней, отчасти непредсказуемой, эмиграции «пятой колонны» в Ташкент, Астану и Бишкек, и в нашем собственном отношении к азиатским мигрантам, оставшимся в России – а каждое их свидетельство остро отзывается в Азии, – и в применении «мягкой силы», и в конкретных политических решениях.
Тут нельзя ошибиться. Среднеазиатские постсоветские государства по-прежнему имеют для нас важнейшее значение, особенно когда мы говорим о развороте от евроцентризма к многополярному миру. Пока у нас сильные позиции, основанные на реальном историческом фундаменте. Надо не дать их разрушить.