Недавно послы G7 написали в своем Twitter: «Корпоратизация государственного концерна (ГК) «Укроборонпром» и принятие новой оборонно-промышленной стратегии Украины, законодательно согласованные с основными принципами ОЭСР, будут способствовать повышению эффективности украинского оборонно-промышленного комплекса (ОПК) и привлечению иностранных инвестиций в этот сектор». А наряду с этим они, в ходе встречи с вице-премьер-министром, министром стратегических отраслей промышленности Украины Олегом Уруским, выразили надежду на то, что Украина будет реформировать свой ОПК в сотрудничестве со странами «Большой семерки». Вполне очевидно, что эти заявления подразумевают ни что иное, как прямое экономическое и политическое включение представителей G7 не только в процесс реформирования, но и в последующее функционирование украинского ОПК. И на данном этапе они являются уже призывом не к выбору властями Украины соответствующего курса, но – к неизменному его сохранению.
Напомню, что «Укроборонпром» был создан в декабре 2010 года и сейчас, совместно с украинским правительством, управляет объектами государственной собственности в ОПК. В его состав входят 137 предприятий, 116 из которых работают на территории Украины, а 21 – находятся на территории Крыма и ДЛНР. Более чем показательно, что если еще в 2014 году предприятия госконцерна понесли суммарный чистый убыток в размере 13,92 млн долларов, то уже в 2015 году – получили чистую прибыль в размере 65,04 млн долларов, а к 2020 году – нарастили ее чуть ли не вдвое, до 100 млн долларов. То есть теперь даже в качестве просто бизнеса «Укроборонпром» представляет собой весьма лакомый кусочек.
Впервые вопрос о его реформировании был поставлен чуть более года назад – в апреле 2020 года. Модель реформы, в ее нынешнем виде, сложилась в течение полугода – к октябрю 2020-го. В соответствии с ней, реформа концерна и входящих в него предприятий будет проведена в три этапа. Первый предполагает осуществление корпоратизации «Укроборонпрома», то есть его преобразование в акционерное общество. Второй – создание на базе 65 его оборонных предприятий, доля которых в общем объеме доходов концерна превышает 90%, шести отраслевых холдингов: авиаремонтного, бронетехники, радарных систем, морских систем, высокоточного вооружения, боеприпасов и спецхимии. А также – формирование на базе его аэрокосмических предприятий еще трех специализированных холдингов. Все девять холдингов будут образованы также в форме акционерных обществ. И, наконец, на третьем этапе концерн будет разделен на две компании: «Оборонные системы Украины», которая объединит первые шесть холдингов, и «Аэрокосмические системы», в которую войдут вторые три.
Не далее как 21 декабря 2020 года генеральный директор «Укроборонпрома» Юрий Гусев издал приказ о начале корпоратизации концерна. Согласно документу, подготовительный период к созданию акционерного общества займет насколько месяцев. Однако все три этапа реформы будут проведены в течение лишь этого года. То есть к концу 2021 года «Укроборонпром» будет ликвидирован. Также документ предполагает, что в сформированных на его базе компаниях – «Оборонные системы Украины» и «Аэрокосмические системы» – будет введена новая модель корпоративного управления, соответствующая принципам и рекомендациям ОЭСР.
Дабы процесс наверняка шел в соответствии с упомянутым послами G7 курсом, уже к июлю 2020 года был разработан законопроект № 3822 «Об особенностях реформирования предприятий оборонно-промышленного комплекса государственной формы собственности», то есть ГК «Укроборонпром», который в его нынешнем, доработанном, виде полностью отражает утвержденную в октябре 2020-го модель реформы. И 29 января 2021 года Верховная рада Украины его приняла в первом чтении. При этом – конечно же – голосовавшие за документ народные депутаты совершенно сознательно проигнорировали один из ключевых пунктов вывода Главного научно-экспертного управления Верховной рады, согласно которому определенные нормы законопроекта «создают возможности для фактической приватизации государственных предприятий ОПК и образованных на их основе обществ».
Речь идет о п. 1 статьи 5, который позволяет, по решению Кабинета министров Украины, любому акционерному или хозяйственному обществу в ОПК отчуждать пакет акций в размере не более чем 25% минус одна акция в пользу другого подобного субъекта. А также – о п. 1 статьи 21, который дает возможность, также по решению правительства, такому же обществу передавать какой-либо пакет акций другому подобному субъекту для формирования его уставного капитала. Но, вопреки выводу Главного научно-экспертного управления, в ходе принятия законопроекта в первом чтении они ни исключены, ни изменены не были. А иначе и не могло быть, ведь как раз эти нормы и создают правовые условия для прихода в украинский ОПК в том числе и крупных зарубежных компаний. То есть в конечном счете служат реализации упомянутого послами G7 курса.
Разумеется, нельзя исключать того, что в ходе принятия законопроекта в целом вывод Главного научно-экспертного управления все-таки будет учтен, и эти нормы либо претерпят существенные изменения, либо будут ликвидированы. Однако вероятность такого исхода весьма невелика. Но даже и в этом случае грядущий закон будет полностью соответствовать курсу на интеграцию иностранного капитала в украинский ОПК.
Дело в том, что документ также содержит нормы, которые хотя и не вызвали нареканий Главного научно-экспертного управления, по сути служат тем же целям. Так, п. 2 статьи 7 и статья 8 дают право любому акционерному или хозяйственному обществу в ОПК создавать предприятия, совместные предприятия и другие юридические лица, а также осуществлять деятельность по привлечению инвесторов, в частности иностранных. И это означает, что в перспективе все более или менее эффективные предприятия украинского ОПК – и те, которые имеют стабильный сбыт внутри страны, и особенно те, которые работают на экспорт – могут быть преобразованы в государственно-частные совместные предприятия (СП), где мажоритарными акционерами станут зарубежные компании.
В общем, начавшаяся реформа украинского ОПК в любом случае направлена на создание условий, которые позволят крупным иностранным компаниям не только владеть львиной долей активов в этом секторе, но еще и участвовать в управлении им в целом в качестве проводников политики собственных государств. То есть по большому счету полностью контролировать его деятельность. И в силу беспрецедентно сжатых сроков реформирования сектора, это произойдет в весьма недалеком будущем.