Было бы очень справедливо, если бы причиной энергетического кризиса, в который погрузилась Европа, действительно оказалось не недомыслие европейских политиков, а коварный замысел внешних сил. Хотя бы потому, что своим поведением в мире страны Европейского союза создали за последние 30 лет невероятное количество оснований для самых суровых ответных действий со стороны как России, так и весьма удаленных от Старого Света держав.
Но это не так – то, что происходит сейчас на энергетическом рынке Европы является исключительно делом их собственных рук. Энергетическая сфера в Европейском союзе – это сложнейшее переплетение конкуренции между отдельными государствами, амбиций европейской бюрократии и корпоративных интересов.
Стабильные отношения с внешними партнерами имеют большое значение для потребителей, но в реальности не стоят на первом месте для внутренних игроков – им важнее добиться политических результатов или получить прибыль. Поэтому практически любая конфликтная ситуация между ЕС и Россией является результатом внутренних процессов, итогом которых станет сохранение или разрушение всей европейской интеграции.
В своем выступлении 21 октября перед участниками ежегодной конференции клуба «Валдай» президент России со свойственной ему точностью обозначил причины возникшей в Европе ситуации, при которой этой зимой дефицит газа на рынке ЕС может составить 70 млрд кубометров. Здесь и авантюристическая политика европейских регуляторов, и стечение обстоятельств, и поведение союзников – американцев, которые отправили 9 млрд кубов на азиатский и латиноамериканский рынок вместо того, чтобы работать с Евросоюзом.
Последнее особенно трогательно, поскольку именно США постоянно призывают Европу сокращать потребление российского газа в обмен на поставки СПГ из-за океана. В понедельник американский представитель по вопросам глобальной энергетической безопасности Амос Хохштейн вообще сообщил, что правительство США не вмешивается в коммерческую деятельность своих экспортеров газа и «только Россия может помочь Европейскому союзу». Для США выгодно ставить Европу в уязвимое положение, поскольку в Вашингтоне абсолютно уверены, что никуда ЕС от них не денется, а виновата всегда будет Россия.
При этом российский Газпром уже увеличил поставки топлива на 11 млрд кубометров. Во многом именно поэтому обращение польского премьера в Европейскую комиссию с требованием расследования против российской компании, скорее всего, останется без удовлетворения. На этот раз Брюсселю действительно не к чему придраться: свои существующие обязательства Россия выполняет даже с избытком, а рост цен – это последствие либерализации рынка, к которому привели сами европейские чиновники, а также восстановление экономик после пандемии.
Тем не менее за прошедшие несколько недель европейские политики и СМИ сделали все, чтобы списать свои ошибки на происки России. Сами немецкие регуляторы при этом не дали пока разрешения на поставки газа по трубопроводу «Северный поток – 2». Политическая цель Германии здесь достаточно очевидна – можно потерпеть и заставить замерзать соседей ради того, чтобы сломать всю энергетическую стратегию Брюсселя в нынешнем виде. Берлин, несмотря на всю риторику о «зеленой повестке», в отношениях с партнерами по ЕС проводит жесткую политику централизации вокруг промышленного ядра Евросоюза. Речь идет о Германии и группе ее сателлитов, вокруг которых должны оставаться слабые и зависимые экономики европейского Юга, включая Францию.
Благодаря «Северным потокам» Федеративная Республика становится главным энергетическим центром Европы и в ближайшие годы займет здесь монопольное положение. В Европе только Германия может вести сравнительно уверенный диалог с американцами. Все остальные либо стремительно выходят «в тираж», как Франция, либо представляют собой – вроде какой-нибудь Литвы – придатки Европейского командования вооруженных сил США. Новое правительство Германии будет, скорее всего, балансировать между готовностью канцлера Шольца сотрудничать с Москвой и антироссийской риторикой министра иностранных дел от «Зеленых».
Можно с достаточно высокой степенью уверенности говорить, что компромиссное решение между ЕС и Россией будет все-таки найдено. Но это произойдет после того, как Берлин сможет подавить своих партнеров по Евросоюзу, списав все проблемы на российский фактор.
Москва в эту игру играет потому, что мнение европейских СМИ для нее, в общем, безразлично, отношения с Евросоюзом как таковым не могут ничего дать для реализации российских национальных интересов, а тактика Берлина хорошо известна и сочетается с его надежностью как экономического партнера. В конечном итоге даже уходящая канцлер Ангела Меркель никогда не славилась симпатией к России, но смогла довести до конца важнейший двусторонний проект – «Северный поток – 2».
Общественное мнение в странах ЕС, как показывают опросы, постепенно становится все более антироссийским, но это тоже не проблема – европейские избиратели все равно давно не контролируют своих политиков. С политической и экономической точек зрения Россия взаимодействует в Европе только с одной страной, а продолжающийся диалог с Брюсселем – это часть комплекса германо-российских отношений. Это проявляется даже на уровне СМИ – так, например, опубликованный в пятницу материал о газовом кризисе ведущего европейского издания «Политико» был во вторник отредактирован и из него исчезло упоминание об особой позиции Германии по поводу отношений с Газпромом.
Между собой страны ЕС будут вынуждены, как представляется, серьезно скорректировать амбициозные планы по переходу к «зеленой экономике». Никто, конечно, не откажется от таких амбициозных задач публично, но на практике движение в этом направлении будет замедленно. Да и в целом сложно рассуждать о планах, срок исполнения которых определен в лучшем случае на 2050 год. Они, как показывает практика, сами по себе являются переговорным инструментом для получения от внешних партнеров Европы преференций уже сейчас. Но в действительности краткосрочная погоня за выгодой может обернуться стратегическими издержками. И дело здесь даже не в отношениях с Россией, которые в сфере энергетики останутся для ЕС центральными и в 2050-м, и в 2060 году.
Несмотря на то, что очередной кризис будет, скорее всего, улажен и европейцы этой зимой не замерзнут окончательно, он уже стал очередным ударом по всей конструкции европейской интеграции.
Неотъемлемым признаком политики Европы на всех направлениях становится авантюризм, который совершенно не ожидаешь от таких старых и опытных держав. Каждый из кризисов последних 15 лет – зоны Евро, миграционный в 2015 году, пандемический в 2020 году и теперь энергетический – результат непродуманных и слишком поспешных решений, производящих впечатление суеты в условиях, когда серьезно исправить свое положение Европа уже не может.
За последние 30 лет у европейских государственных деятелей инстинкты политического выживания окончательно вытеснили из сознания любые попытки глубокой рефлексии. И могут ли они из такого состояния выбраться, совершенно неизвестно. Скорее всего, нет. Поэтому наиболее интригующий вопрос относительно будущего современной Европы – это не то, накроет ли наших соседей на западе системный кризис, а когда это произойдет и что потом возникнет на месте Европейского союза.
Для России это может стать как вызовом, так и возможностью. Вызовом, поскольку мы привыкли к сравнительно стабильной Европе и не хотели бы с ней расставаться окончательно. Единая Европа, как символ того, что страны Старого Света уже никогда не будут представлять угрозу для остального человечества, имеет большое значение. Возможность видится в том, что избавляясь от ограничителей, связанных с необходимостью следовать в общей линии, отдельные европейские страны смогут вести себя более разумно. Но здесь все, как и в случае с началом работы «Северного потока», зависит от Германии – именно у нее теперь главные рычаги управления европейской политикой.