Четыре года назад, на следующий день после избрания Дональда Трампа президентом США, я сравнил его с Юлианом Отступником, который может лишь ненадолго притормозить, но не остановить сползание этой страны в «светлое будущее». Тогда я писал: «Судьба пронесла мимо Америки ту чашу, из которой мы изрядно попили в 1996-1999 годах, а ей было бы так поучительно узнать, что такое работа с документами, рукопожатие крепкое, семибанкирщина и т. п.».
Оказалось, что от кармы не уйдешь. Тогда вряд ли кто-то мог предположить, что на следующих выборах демократы выставят против Трампа еще менее убедительную фигуру, чем Хиллари Клинтон. Тем не менее это произошло.
Барак Обама был молод, красив, образован, харизматичен, и ликующие толпы на улицах ночного Нью-Йорка, которые я наблюдал в ноябре 2008 года, можно было объяснить и понять. Джо Байден физически и ментально неадекватен, он всегда был скучным карьерным партайгеноссе, так что нынешний энтузиазм масс явно относится не к его фигуре как таковой.
Но если не личность кандидата, то что помогло демократам выиграть президентские выборы (или то, что за них выдавалось)? Сговор элит? Давление либеральных СМИ? Массовые вбросы? Армия волонтеров (ballot harvesters), собиравших бюллетени в черных районах? Всё это важно, но не первично. Байден победил, потому что за ним стояла мощная современная идеология. Идея, как говорил Маркс, становится материальной силой, когда она овладевает массами (и суммами). И все многообразные компоненты машины завоевания власти в данном случае были одушевлены идеей и выстроены вокруг нее.
Мы до сих пор не умеем правильно и однозначно назвать идеологию, которую несет в мир будущая администрация США, хотя, казалось бы, было время обсудить этот вопрос еще тогда, когда на горизонте маячило президентство г-жи Клинтон. Глобализм, левый либерализм, неотроцкизм… Важно, что отдельные блоки этой идеологии детально разработаны, постоянно обсуждаются и уточняются. Новая этика, гендерные штудии, ЛГБТ-штудии, новая расовая теория, экологический фундаментализм и т. п. Множество людей профессионально занимается разработкой этой идеологии. Ее изучают в университетах, прославляют на улицах, утверждают в судах. Она распространяется, как вирус. В разных частях мира, в разных социальных слоях вы найдете людей, которые с готовностью отбарабанят вам основные речевки этой идеологии – от телеведущего CNN до сторонника BLM, от активиста-правозащитника где-нибудь в Мьянме до последней девочки на подхвате в центре современного искусства «Гараж».
А вот у Трампа с идеологией провал. Сам он с разговорным жанром не в ладах, наукам не выучен, его знаменитый Twitter помогает мало. Он не смог организовать команду интеллектуалов, которая бы сделала эту работу за него; был Стив Бэннон, но очень быстро куда-то делся. Основным источником сведений об идеологии Трампа все эти четыре года была сама фигура Трампа, то есть нам оставалось гадать, чего же хочет этот человек для своей страны и всего мира, исходя из наших представлений о его характере и поведении.
Так в России родилось курьезное течение под название «русский трампизм», основанное на идее о том, что в глубине души Трамп очень хочет подружиться с президентом Путиным, а если копнуть еще глубже – считает его своим политическим учителем. «Трамп – наш», вот только американские бояре ему мешают, заставляют вводить санкции, выходить из важнейших договоров. С другой же стороны, слабость идеологии Трампа позволяла его политическим противникам тиражировать о нем небылицы, представляя трамповских избирателей сплошь вооруженными до зубов реднеками, которые мечтают линчевать черных и находят удовольствие в хватании угнетенных женщин за мягкие части. Как в старые добрые времена.
Эти «старые добрые времена» и стали лейтмотивом для оценки трампизма – как со знаком минус, так и со знаком плюс. Но Трамп призывал сделать Америку снова великой, а не снова прежней, и ни разу не обещал возродить Америку больших автомобилей, свободы нравов и мафиозного шика, Америку Харви Вайнштейна и Джеффри Эпштейна. Нельзя сказать, что идейная слабость Трампа была для мира большим огорчением. Ею, например, объясняется то, что Трамп, в отличие от своих предшественников, не начал ни одной войны. В самом деле, еще в начале своего президентского срока он отказался вести войны за «освобождение» других народов, а воевать за нефть ему не требовалось, поскольку его экономическая политика – как раз очень четкая и ясная – предполагала развитие нефтедобычи на американской земле.
А вот будущая демократическая администрация, исходя из ее идейных ориентиров, сможет начинать войны по самым неожиданным поводам. Не исключено, что мы увидим, как американские войска принуждают какую-либо страну к признанию однополых браков или к отказу от шуб из натурального меха.
Надо сказать, что демократическая партия не всегда была такой – да и сейчас далеко не вся она такова. Если вспомнить предыдущих президентов-демократов, то даже Обама нес в себе гораздо менее злостный идейный заряд. Что уж говорить о Билле Клинтоне – простой, живой парень из Арканзаса, играл на саксофоне, любил стажерок. А уж Джон Кеннеди так и вообще одна из икон той самой старой доброй Америки, которую мы потеряли. Что же до Байдена, то о нем и сказать нечего, кроме блоковского: «Как тяжко мертвецу среди людей живым и страстным притворяться». Да он и не притворяется. Новая идеология овладела им, как куклой-марионеткой, вселилась в его партию, чтобы использовать ее, как инструмент для глобального господства.
Теперь для России наступает эпоха, приход которой был отсрочен четыре года назад внезапной победой Трампа. Эпоха сосуществования, и довольно напряженного, с идеологически озабоченной Америкой. И всё бы ничего, но у России есть та же проблема, что и у дедушки Донни. То есть не очень хорошо у нас с идеологией. Пока у власти за океаном был Трамп, это было терпимо. В самом деле, он простой мужик, человек здравого смысла, и у нас тут такие же. Но противостоять идейным рептилоидам – совсем другое дело.
А между тем мы привыкли к идеологическому многообразию, которое гарантировано нам Конституцией (статья 13). Для нас обычное дело, когда государственная компания содержит оппозиционное СМИ, или когда оппозиционный гуру получает зарплату в государственном вузе. Так вот, больше так нельзя. И это очень жаль. Как говорил В.И.Ленин, хочется милые глупости говорить и гладить людей по головкам, а сегодня надобно бить по головкам. Хочется дружить с геями, сочувственно улыбаться феминисткам и находить изюминку в исполнении роли Анны Болейн черной актрисой. А придется заострять полемику – или уже сразу сдаваться, чего не хотелось бы.
Речь, конечно, не о промывании мозгов и не об идеологической цензуре на советский манер. Речь о целенаправленном формировании и поощрении интеллектуального класса, ориентированного на независимость страны. На сегодняшний день, когда люди задаются вопросом, почему государство столь охотно подкармливает «либералов», которые его ни в грош не ставят, «либералы» им отвечают: да потому что мы самые талантливые и самые умные, так что без нас все равно не обойтись. Так вот, это не так. Создать нормальный, некомпрадорский интеллектуальный класс можно, и начинать желательно поскорее. Такой интеллектуальный класс не должен быть настроен на ретроградство, на борьбу с прогрессом в духе вульгарного понимания «трампизма». Его задача – сформулировать альтернативные идеи прогресса, свободные от привкуса нового тоталитаризма.А поскольку сегодня идеи прежде всего живут и эволюционируют в социальных сетях, то эта задача невыполнима без национализации сетевого пространства. Мы только что видели, как Twitter методично отгораживал Трампа (президента великой державы!) от аудитории. Целенаправленность информационной политики американских социальных сетей очевидна, и с приходом администрации Байдена их диктат станет еще ощутимее. И освобождение от этого диктата становится вопросом выживания страны.