Наш марш-бросок в бунтующий Париж должен был дать ответы на все спорные вопросы о «желтых жилетах»: в российских и зарубежных медиа о них тиражируется столько мифов, сколькими не обрастало, пожалуй, ни одно из современных гражданских движений. Какие-то, безусловно, возникают от непонимания его социальной природы, но в основном речь идет о целенаправленных попытках дискредитировать движение.
Люди, поверхностно знакомые с французскими реалиями, легко ведутся на «сенсации» о причастности вездесущего американского Госдепа, а то и на совсем уж спекулятивное и не имеющее ничего общего с реальностью сравнение с украинским Майданом: при слове «Майдан» у российского обывателя сразу сносит крышу и рациональные аргументы уже не воспринимаются.
Пламя Парижа полыхает каждые выходные – мы успели к началу «Девятого акта» протестов. Можно сказать, что все навязанные прессой стереотипы полетели уже с первых минут. Байка о том, что «жилеты» – это движение мигрантов, мизераблей, безработных, «черных и цветных», рассыпается в пыль при первом взгляде на колонну демонстрантов: если беспорядки 2005 года в основном затронули некоренных парижан – молодежь из неблагополучных пригородов, так называемых banlieuх, то 90–95% нынешних протестующих – коренные французы всех возрастов и социальных групп: студенты и школьники, работяги и госслужащие, синие воротнички, пенсионеры и интеллигенция.
Протестуют по субботам именно потому, что в будни работают и учатся. Европейские телеканалы показывают в основном события в Париже, и это изрядно искажает картину – «жилеты» выходят во всех французских провинциях и крупных городах; в минувшую субботу манифестации в Бордо, Марселе, Тулузе не уступали парижским, а со многими лидерами протестов нам встретиться не удалось: разъехались поднимать восстание кто в Аррас, кто в Бурже, кто в Гренобль. «Жилеты» – это не столичное, а общенациональное движение.
Неолиберализм, десятилетиями культивируемый французскими властями, при Макроне достиг апогея. Спусковым крючком стал пресловутый подорожавший бензин, критически важный для большинства французов, но не менее весом и психологический фактор: Макрон, перед выборами рядившийся в этакого левоцентристского французского Ципраса, едва переступив порог Елисейского дворца, включил такую Мэгги Тэтчер, что смолчать одураченный французский гражданин уже не смог: "Macrоn, dégage! Macrоn, démissiоn!"
Для российского активного гражданина тут все в диковинку. Если в России любая протестная колонна чуть более чем полностью состоит из политических активистов, то здесь поражает категорическое отсутствие партийных транспарантов и лозунгов, и даже крупнейшее объединение профсоюзов – Всеобщая конфедерация труда – влилось в желтожилетный протест лишь где-то на пятой неделе.
Ведущие французские партии не просто не были причастны к организации протестов, но до сих пор, можно сказать, стоят враскоряку, будучи не в состоянии сформулировать свое отношение к происходящему. Это в равной степени относится как к левым противникам Макрона – сторонникам Меланшона и его «Непокоренной Франции», коммунистам, анархистам, так и к его оппонентам справа, поклонникам неистовой Ле Пен.
Складывается ощущение, что стихийному, спонтанному изначально движению рассерженных граждан отчаянно не хватает политического опыта, тогда как патентованным политикам жизненно необходимо подпитываться энергией улицы, вливать в свои изрядно закостеневшие структуры свежую кровь. От того, насколько взаимным окажется это движение навстречу друг другу, зависит успех.
Я бы на месте французских левых не зевала, ибо общеизвестно – любое общество без четко сформулированной левой программы и левого лидерства стремительно правеет, фашизируется, проникается националистической демагогией. Довелось нам в ночь с субботы на воскресенье лицезреть факельное шествие лепенистов из Нацфронта – честно говоря, спина становится липкой от до боли знакомых символов и ассоциаций...
Главная загадка для стороннего наблюдателя – это структура и способ организации «жилетов».
До сих пор никто не может членораздельно сформулировать, где находятся центры координации манифестантов, каково ядро движения, кто его лидеры. В обществе известны и приобретают популярность в основном имена тех, кто пострадал, был задержан, ранен, покалечен; вот арестовали дальнобойщика Эрика Друэ, значит, он и лидер. Отлупил Кристоф Деттанже, легендарный цыган, чемпион Франции по боксу, в одиночку целое полицейское подразделение (видео с жандармами, позорно пятящимися от наскакивающего на них этаким галльским петухом Деттанже, набрало миллионы просмотров) – значит, и он герой, и вот уже 100 тысяч евро буквально за пару дней собрали соотечественники чемпиону, сидящему в камере в ожидании суда. Лидеров выдвигает сама улица.
Самым удивительным для нас оказался непривычный способ мобилизации протестующих. Шествие «жилетов» уже началось из всех городских кварталов, а никто до сих пор не знает, где место сбора демонстрантов.
Весь Париж перезванивается, переписывается, перестукивается – все без толку. Сотни групп в «Фейсбуке» и других соцсетях ведутся от имени «желтых жилетов» – во всех указаны разные точки сбора: в одних – Дефанс, в других – площадь Бастилии, в третьих – Лионский вокзал, в четвертых – Люксембургский сад, в других – вообще парижские пригороды.
Это не от неорганизованности движения, а просто средство конспирации и одурачивания полиции: она вынуждена рассредоточиваться по разным местам города или вовсе тащиться на выселки.
«Надуй жандарма» – интересная и увлекательная игра, мастерство в которой оттачивается от недели к неделе. Сами шествия протестантов тоже оказываются распределенными по разным кварталам города, и складывается впечатление, что протестами охвачен весь Париж.
В какой-то точке все эти людские волны сливаются, и полиция не успевает мобилизовываться. Или успевает, и тогда очередной шеф жандармов сверлит себе в лацкане дырочку под новую цацку.
Спрашиваю демонстрантов – членов Французской коммунистической партии, меланшоновцев, профсоюзников, гражданских активистов: а как вы все-таки узнаете, куда надо приезжать?
– От Russia Tоday узнаем, – отвечают нам французские камрады. – За 20 минут до начала шествия RT сообщает. Откуда они знают – сами не понимаем...
Много напущено туману и вокруг требований протестующих: нам упорно пытаются внушить, что кроме «Макрон, пошел вон» никакого конструктива, а широко разошедшиеся по сетям «42 требования» – журналистский фейк. Свидетельствую: ни разу не фейк. «42 требования» считаются основной сформулированной на данный момент программой, признаваемой всеми, напечатаны на всех инфоресурсах оппозиции, а каждый протестующий считает своим долгом написать на спине жилета самое для него сокровенное.
Самое популярное требование, написанное на плакатах, баннерах, жилетах, флагах, головных уборах и щеках демонстрантов, – так называемые четыре выхода: выход из зоны евро, выход из Евросоюза, выход из НАТО и выход из либеральной модели капитализма. «Жилеты» оказываются радикальней и последовательней большинства политиков: партия Меланшона, например, раскололась по вопросу выхода из Евросоюза и отказа от евро – сам Меланшон после долгих колебаний «пошел путем СИРИЗА», посчитав такие шаги преждевременными.
Чем все закончится, чего «жилетам» удастся добиться?
Думаю, сегодня даже самый погруженный в процесс француз не даст прогнозов. Большинство наблюдателей предрекали, что после Рождества и Нового года восстание сойдет на нет, однако, по данным полиции, всегда склонной преуменьшать размах протестов, в «Девятом акте» участвовало на 60% больше (!) людей, чем в предыдущем, восьмом.
Есть и своя трагическая статистика: кроме тысяч раненых, заполнивших городские больницы, уже 12 погибших. Для Франции происходящее сопряжено, как принято говорить, «с беспрецедентным, запредельным уровнем насилия» – французскому крупному капиталу есть что терять. Как наблюдатель могу лишь отметить, что если энергия граждан так и не пойдет дальше уличной мобилизации и не будут сформированы политические органы управления движением, то оно будет легко смято репрессивной мощью Пятой республики и предано политиканами.
Будем следить за развитием событий – в ближайшие выходные основные классовые бои будут разворачиваться в Марселе.