Анкара – не только один из крупнейших экономических партнеров Москвы. На наши отношения влияют проекты, направленные на наращивание Турцией влияния в тюркском мире (к которому относятся Средняя Азия, Азербайджан и значительная часть собственно России), роль транзитера углеводородов в ЕС, процессы, идущие в Черноморском регионе и на Кавказе.

«Зеленый коридор» для террористов

Турция в политических комбинациях может рассчитывать только на Саудовскую Аравию и Катар

При этом шероховатости в турецко-российских связях не играют существенной роли для двусторонних отношений. Даже кризис в Сирии, обострив после появления там ВКС РФ риторику турецкого руководства в отношении Москвы, не привел к их охлаждению на практике.

Конфронтационные заявления президента Турции Эрдогана – обычное дело для его отношений с любыми партнерами, включая Германию и США. При этом беспрецедентное развитие российско-турецких отношений связано именно с периодом нахождения у власти Партии справедливости и развития (ПСР) во главе с Эрдоганом. Не исключено, что после потери ею монополии на власть отношения эти могут войти в полосу стагнации.

Действующее российское руководство проводит в отношении Анкары и лично Эрдогана показательно неконфронтационную политику, придерживаясь при этом в Сирии курса на сохранение ее государственности в противостоянии с террористическими организациями, вместе с правительственной армией, местными этноконфессиональными милициями и Ираном.

Турция, напротив, наряду с Катаром и Саудовской Аравией является одним из главных заказчиков и организаторов сирийской гражданской войны. Основную финансовую и логистическую поддержку террористы, включая «Исламское государство*» (ИГ), получают через Турцию. Она же главный транзитный маршрут для джихадистов, прибывающих в Сирию и Ирак со всего мира.

Тесные контакты с последними турецких спецслужб заставляют более чем осторожно относиться к возможным их последствиям для России в случае принятия соответствующего решения в Анкаре. «Реверс» террористов через Турцию с ее безвизовым режимом возможен. 

Турецкое направление – одно из важнейших для России на Ближнем и Среднем Востоке хотя бы вследствие широты собственных интересов Анкары. Обеспечение безопасности перед лицом террористической угрозы, ситуация в тюркском мире, Сирии и Ираке, Причерноморье, Закавказье и Центральной Азии, отношения России с ЕС и НАТО связаны с Турцией. 

Непростые отношения складываются и с соседями по региону, и с США и ЕС, из-за чего Анкара утратила стратегически выгодный статус нейтралитета в урегулировании региональных споров.

Усложнившиеся отношения с Россией – главным рынком сбыта турецких продукции и услуг согласно «Экспортной стратегии», ключевым поставщиком энергоносителей и важным инвестором в экономику (крупнейший проект – АЭС «Аккую»).

Между экстремистами и инвесторами

Начало в одностороннем порядке Турцией сухопутной операции в Сирии («для защиты туркоманов») без поддержки со стороны США/НАТО в текущей ситуации маловероятно, хотя нельзя исключать проведения ВС Турции спецопераций на сирийской территории по аналогии с их рейдами в Северном Ираке.

При этом Турция продолжает попытки убедить США/НАТО в необходимости организации на турецко-сирийской границе бесполетной зоны безопасности со ссылкой на гуманитарный кризис и необходимость защиты гражданского, в том числе туркоманского населения Сирии, жестко критикуя начало оказания американцами военной помощи сирийским курдам. Столкновение же Турции с ВС РФ для Анкары крайне нежелательно.

Турецкое руководство просчиталось и на сирийском направлении. Военная операция РФ в Сирии нарушила планы Эрдогана, который вместе с Саудовской Аравией и Катаром планировал добить армию Асада к парламентским выборам или продемонстрировать, что ее положение безнадежно.

Ради этого ему пришлось идти на унизительный компромисс с США в отношении базы «Инджирлик». Теперь Турция стоит перед перспективой превращения в основной плацдарм подрывной деятельности против Дамаска, последствия чего трудно просчитать.

На турецкой территории будут располагаться лагеря по подготовке сирийских оппозиционеров, большая часть которых придерживается крайне радикальных салафитских воззрений. Этот дестабилизирующий фактор учтут любые потенциальные инвесторы.

Главным негативным следствием базирующейся на личных симпатиях и антипатиях, а не на политической и экономической целесообразности политики турецкого президента стал провал энергетической стратегии Анкары.

Война в курдских районах Турции ставит под угрозу функционирование трубопроводов из Ирана, по которым идет азербайджанский и иранский газ. Резкие высказывания Эрдогана в отношении «Турецкого потока», отодвигающие превращение страны в энергетический хаб, были встречены плохо в ПСР и национальной экономической элите.

Министр энергетики и вице-премьер, курирующий эту область, объяснили, что проблем во взаимоотношениях с Москвой по энергетическим вопросам не существует.

Но сигнал инвесторами был уже услышан, как и то, что вместо строительства четырех веток «Турецкого потока» речь идет пока об одной. Shell и ВР дали понять, что под угрозой Трансанатолийский газопровод стоимостью 10 миллиардов долларов и пропускной способностью 16 миллиардов кубических метров в год.

Солидарное равнодушие

Насколько можно судить, Вашингтон будет всеми силами избегать конфронтации из-за Сирии с Москвой и Тегераном, благо, «слабым звеном» в системе американских интересов на Ближнем Востоке, помимо прочего, является еще и Багдад, в любой момент готовый искать опору в России, как уже нашел ее в Иране. О Египте и Алжире, воюющих с исламистами, не приходится и говорить. Иордания и Марокко поддерживают с Москвой прочные дружеские отношения.

ОАЭ готовы воевать вместе с Саудовской Аравией и Катаром в Йемене, но не в Сирии. Кувейт в равной мере опасается Ирана и Ирака, шиитских и салафитских боевиков. Оман находится в дружественных отношениях с Ираном и, как ибадитское государство, не заинтересован в том, чтобы на территории Сирии победили суннитские, а тем более салафитские радикалы, следствием чего неизбежно станет геноцид алавитов.

В итоге Турция в политических комбинациях своего президента, связанных с кризисом в Сирии, может рассчитывать только на Саудовскую Аравию и Катар. Причем ни та, ни другой не намерены отказываться от удобного статуса внешних игроков, наблюдателей и спонсоров террористических группировок, предоставив Анкаре возможность нести бремя прифронтового государства в одиночку. Не лучшая стартовая позиция перед парламентскими выборами.

Источник: «Военно-промышленный курьер» (публикуется в сокращении, полную версию статьи читайте на сайте)

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ