Народный депутат Украины Николай Княжицкий (Львов-Киев): «За співвітчизника, звичайно! Дивне запитання».
Кличко представит пребывающее в метаниях, до сих пор замкнутое в фобиях и тревогах двадцатилетней давности украинское общество
Украинский политолог Владимир Корнилов (Донецк): «...в другой ситуации мне, честное слово, было бы фиолетово. Но учитывая, в какую политику ввязались братья Кличко и что один из них несет с политических трибун, сейчас буду радоваться поражению именно Кличко».
Не так давно слушал Юлию Латынину* в «Коде доступа». Складно вещала: мол, американские миллиардеры жертвуют деньги на университеты, а наши – на спорт. Лучше бы отдали пенсионерам!
Оно, конечно, верно. Почему бы не оставить спортсменов без денег под столь благородным предлогом?! Только что ж ты, радетельница наша, этих самых пенсионеров «рылом» нарекаешь?
Не знаю, как у Вас, а у нас на Украине эта дама запомнилась только дискредитацией своей страны на различных политических ток-шоу времен Ющенко. Тогда, кстати, многие «либерально мыслящие» «сливки» московского общества (начиная с Михаила Ефремова и заканчивая Хакамадой) отметились в Киеве, прославляя власть одиозного проамериканского президента Украины и опоганивая Россию.
В 1985 или 1986 году папа отвел меня в спортшколу на секцию самбо. Преподавали каратэ. Но чтобы не запретили – называли «самбо».
Признаюсь, я в детстве не был спортивным мальчиком. Но культ спорта настолько был огромным среди сверстников, что не записаться в какую-то спортивную секцию было стыдно. Пацаны выбирали самбо, а девчонки – гимнастику.
Каждое занятие тренер повторял: «Вы не должны применять полученные знания против тех, кто слабее вас! Узнаю – ноги повыдергиваю!» Три раза в неделю он учил нас отдаваться каратэ до полного изнеможения, выковывая силу воли, приучая быть целеустремленными и настойчивыми.
Затем пришло подлое время – лихие 1990-е! Тренера нашего выжили – уехал в Россию, т.к. плохо знал украинский язык. А партнеры по кумитэ один за другим растворялись в хаосе тех лет – кого убили в бандитских разборках, кого поставили на счетчик и он подался в бега, кто сгнил от наркотиков.
Пока Латынина агитировала за «Демократический выбор России» и торжество либерализма, на кладбищах наших городов закатывали в свежевырытые могилы молодых, еще недавно полных сил и здоровья ребят.
Их, бывших спортсменов и спецназовцев, учили всю жизнь применять силу – вот они, брошенные на произвол судьбы и лишенные смысла жизни, шли на беспредел, погибая в его водовороте.
А вместе с ними исчезали пенсионеры, о которых сейчас «озаботилась» Латынина. Подыхали в своих квартирах, позабытые всеми и лишенные элементарных средств к существованию (мизерные пенсии в городе не платили годами).
Жителям нашего дома удалось выжить только благодаря картофелю, который выращивали на пригородных участках. Утром картошка, днем картошка, а вечером – можно и потерпеть...
Владимир Кличко и Александр Поветкин – плоть от плоти – дети лихих 1990-х. Судьба позволила им проскочить это время, в отличие от многих их сверстников-спортсменов. И теперь впереди у них встреча на ринге.
Разница только в том, что Кличко представит пребывающее в метаниях, до сих пор замкнутое в фобиях и тревогах двадцатилетней давности украинское общество.
А Поветкин – страну сложную, имеющую много проблем, но все-таки устремленную в завтрашний день.
И, очевидно, не случайно политик Владимир Кличко повторяет в духе Латыниной популярные заблуждения позапрошлого десятилетия: евроинтеграция, либерализм, вседозволенность в морали и культуре.
И ясно, что почетному гражданину Курска Поветкину очень многие жители Луганска и Донецка, Севастополя и Одессы, Днепропетровска и Запорожья, Харькова и Херсона желают победы только потому, что хотят видеть завтрашний день лучшим, чем вчера.
И потому, что не хотят жить порознь со своими восточными соседями. И мечтают разорвать тот порочный круг пребывания в состоянии 1990-х годов, в который беспрерывно бросает их каждая вновь пришедшая на Украине власть.
По-моему, это намного важнее субботнего результата в «Олимпийском».
* Признан(а) в РФ иностранным агентом