Приехал старый друг мой, художник.

Я спросил его о Париже, как он там? Париж?

В полицию не берут арабов, потому что чёрные исторически не выносят арабов, которые стали продавать их в рабство раньше европейцев

«Париж нынче не тот, – получил в ответ. – Мы с тобой жили в восьмидесятые в другом городе.

Множество галерей закрылось. Французы картин домой не покупают.

Умирает традиция ходить в кафе. Раньше в воскресенье так уж точно француз выводил семью обедать в ресто или в кафе.

Сейчас в кафе сидят одни туристы. Всё стало дорого. Кризис, все боятся будущего, экономят.

В ночных клубах богема больше не сидит. Да и прославленные клубы все позакрывали. «Палас» чёрт знает когда уже, «Бандюж» закрыли.

Из русских ресторанов остался один, ты помнишь, сколько их было в наше время?

В клубах преобладают арабы.

Знаешь, в полицию не берут арабов (правда, по-тихому, не афишируя), но берут чёрных. Это потому, что чёрные исторически не выносят арабов, которые стали продавать их в рабство раньше европейцев.

Молодые девушки боятся ходить вечером по улицам, теперь это небезопасно.

Франций отчётливо уже две. И две культуры.

У французов до сих пор живы могучие старики: Азнавур, Делон, Бельмондо, и всё простили уже Депардье, к нему сейчас относятся лучше, пусть он и ездит зарабатывать деньги в Россию, а живёт в деревушке в Бельгии.

У французов, скажем, певица Патрисия Каас, у арабов такой Джемаль (надеюсь, я правильно услышал).

В один прекрасный день во Франции рванёт, и ещё неизвестно, кто победит, арабы яростнее.

Нам повезло, что мы пожили в старом Paris. Он исчез.

«Ла Куполь» переделали в столовую для туристов. Исчез «Драг Стор», тот, что на углу бульвара Сен-Жермен, помнишь, был открыт всю ночь, через улицу от кафе «Флор»?

Еще держится старый «Липп», однако его застроил совсем своими глупостями модельер Армани, едва виден старый «Липп».

Олланд – самый скверный президент, в следующий раз его не изберут, изберут, скорее всего, опять Саркози...»

Так вот мне вчера мой старый друг мурлыкал, попивая чай, и вздыхал при этом.

«Ты молодец, что вовремя оттуда убрался», – завершил он.

Я пил вино.

Это была грустноватая проповедь о Париже от 2 октября 2013 года.

Источник: Блог Эдуарда Лимонова