Понятно, что смысл бизнеса – это получение прибыли, тут спорить не о чем. Но вот что такое прибыль? Точнее, в чем ее считать? Поневоле вспоминаешь старый антисоветский анекдот, который заканчивается фразой: «У нас страна советов или страна баранов?» Но можно привести и более сложную конструкцию.
При этом не исключено, что в следующем году бараны подорожают и все станет хорошо
На одном из международных мероприятий в Казахстане (кажется, Медиафоруме, еще в Алма-Ате) меня из зала спросил один из представителей «с мест»: «А вот скажите, Михаил Леонидович, если у меня в прошлом году было 100 баранов, а в этом стало 120, но цены на баранов упали в полтора раза, я стал богаче или беднее?» Дальше началась дискуссия, смысл которой сводился к обсуждению того, о каком рынке идет речь. На местном, локальном, казахском, конечно, владелец баранов стал богаче. Если говорить о рынке в той же Алма-Ате, то уже вопрос, поскольку оценка стоимости стада баранов зависит от их текущей продажной цены. При этом не исключено, что в следующем году бараны подорожают и все станет хорошо. А вот если бы эти бараны были бы в «цивилизованной» стране, то тут нужно платить налоги, страховки и много еще чего – и баранов для получения денег нужно продавать «здесь и сейчас». И если раньше это стоило 15 баранов, то есть итог все равно оставался положительным (было – 100, стало – 105), то теперь продать нужно в полтора раза больше, то есть итог получается отрицательным.
Эту же проблему можно описать еще более современным способом. Сегодня богатство – это капитализированные активы. Капитализация определяется сегодня на бирже, притом что цены на бирже носят откровенно спекулятивный характер. И еще зависят от целой кучи дополнительных показателей, которые появились за много десятилетий, исходя из логики «делиться надо». Со страховыми компаниями, с банками, с властями, с рейтинговыми агентствами и так далее, и тому подобное. Но все мы знаем: реально в конце цепочки продаж стоит конечный спрос. Который и сегодня много ниже, чем спекулятивная цена, а по мере развития кризиса еще более упадет. И что тогда делать с активами?
Оценку можно дать достаточно просто: сегодня реально располагаемые доходы населения в США находятся на уровне 1962–1963 годов (по покупательной способности). Если пересчитать индекс Доу-Джонса (с учетом девальвации доллара), то получится что тогда индекс соответствовал нынешнему 6000–6500, то есть раза в два меньше, чем сейчас. Если учесть, с одной стороны, сильно возросшие практически обязательные платежи, а с другой – упавшие налоги, то можно считать эту оценку более или менее адекватной. Но это без учета падения доходов в связи с продолжающимся кризисом. И вот вопрос: какова в такой ситуации реальная оценка богатства бизнесменов? И, что куда более важно, какова «настоящая», правильная оценка стоимости их бизнеса?
Разумеется, если бы не было кризиса, то не было бы и проблемы: все мы помним, как упала недвижимость после кризиса 1998 года и как она не упала (относительно, разумеется) после кризиса 2008 года, поскольку все просто ждали, когда же цена опять подскочит. Однако если кризис будет длиться много лет (а он будет), то держать цену не получится, опять же, государства в условиях дефицита бюджета будут наращивать налоговую нагрузку, в нашей стране – в первую очередь на недвижимость. И мы снова возвращаемся к тому же самому вопросу.
При этом самое неприятное – это даже не то, что мы не знаем, сколько будет стоить акция, а то, что не очень понятно, будет ли она вообще коммерческим активом в том смысле, как сейчас. Каков будет смысл облигаций с фиксированным доходом в условиях высокой и подчас не очень предсказуемой инфляции? Почему сегодня покупают ценные бумаги Германии с отрицательной доходностью? Можно ли будет работать с банками, и как это нужно будет делать? Все эти вопросы, которые некоторым могут показаться абстрактными и бессмысленными, на самом деле сегодня уже встают, что называется, в полный рост.
Разумеется, рядовому гражданину вполне хватает госгарантии на частные депозиты в банках. Но при этом он понимает, что реальная доходность этих депозитов – отрицательная. Но бизнес не может устраивать такое положение дел, ему нужно получать прибыль. И как это делать в условиях кризиса и после кризиса? Ладно, если есть инструмент прибавки количества баранов, то есть реально работающий прибыльный бизнес. Но и тут нужно понимать, во-первых, не может ли так получиться, что этот бизнес перестанет быть прибыльным, и куда еще можно вложить пока получаемую прибыль?
При этом не забудем, что в мире скопилось колоссальное количество капиталов, которые носят чисто финансовый характер. Они имеют слабое отношение к реальному бизнесу – и куда девать их? Опыт российских (и, по большому счету, не только российских) управляющих компаний показал, что нет у них никакой «панацеи» и тайного знания, где получать прибыль, на растущих рынках и в условиях получения инсайда все молодцы, вопрос только, какую часть они забирают себе, любимым. А если рынки будут падать, есть шанс, что они начнут приплачивать своим клиентам? Тут большой вопрос...
С одной стороны, все приведенные выше вопросы являются риторическими, да и большая часть предпринимателей пока их всерьез не воспринимают. С другой – когда они станут конкретными, поздно будет думать, нужно будет трясти. А что и куда трясти – в этом-то нужно разбираться сейчас... И не только мне, но и тем, кого эта проблема затрагивает по-настоящему. Поскольку на чисто научном уровне на нее нельзя дать ответ, тут нужна научно-практическая модель, которая учитывает целую кучу обстоятельств, в том числе психологических, ее нужно отрабатывать и корректировать. А иначе будет ой-ей-ей, повторение начала 90-х, когда единственным способом заработать будет силовой отъем чьей-то собственности. Не хотелось бы повторения.
Источник: Сайт Worldcrisis.ru