Рассуждая о том, как спасать наше образование, многие мои друзья предлагают вроде бы очевидную идею: да че тут, блин, долго думать – УЧИТЕЛЯ! В школу надо привлечь хороших учителей вместо нынешних анекдотических Марьиванн! А как привлечь учителей? Знамо дело – деньгами. Надо платить учителям хорошие бабки – и все будет отлично. Придут самые лучшие, самые грамотные специалисты, настоящие макаренки с ушинскими... Разве не так?
И вот в таких объективно заданных условиях вы предлагаете платить учителю БОЛЬШИЕ БАБКИ?
Очень простая, очень материальная идея. Абсолютно в духе времени. Однако на деле – безумная и вредная. Учителям ни в коем случае нельзя платить МНОГО – если, конечно, у нас нет цели окончательно погубить школу. Ибо учитель – чрезвычайно лукавая профессия.
Лукава она тем, что результат учительского труда чрезвычайно плохо поддается сторонней оценке. Как оценивать? Вроде бы просто – исходя из целей его работы. Целей, по большому счету, две: воспитать и научить. Но как судить, удалось это или нет? Скажем, воспитать хорошего человека – задача достойная, спору нет. Но, в принципе, хорошее (или плохое) воспитание проявляется в течение всей жизни. А нам-то надо оценивать учителя здесь и сейчас!
Или задача «научить». Тут вроде бы более понятно, не правда ли? Однако спросим себя – а кто же, собственно, оценивает уровень знаний учеников по предмету? Да сам же учитель и оценивает! Получается парадокс – как будто сам работник оценивает, все ли он сделал для того, чтобы платить ему не только зарплату, но и премию. Звучит очень гуманистически, однако любой работодатель от такой ситуации пришел бы в ужас. Представьте себе, вы наняли бригаду молдаван сделать ремонт у себя в квартире – а главное условие такое: то, насколько хорошо ремонт сделан и не надо ли чего доделать, решают сами же молдаване. Представили? А ведь все школы в стране работают примерно по такому же принципу!
Собственно, что такое ЕГЭ? Это, по большому счету, попытка хоть как-то выскочить из этой невозможной для работодателя (то есть государства) ситуации – ввести некую внешнюю оценку качества учительского труда. Хорошо сдают дети ЕГЭ – хорошо работает школа; плохо сдают – учителя никуда не годятся. Такой подход сейчас явочным порядком внедряется практически повсеместно.
Что, однако, мы получаем в результате? Учителя, быстро смекнув, чем дело пахнет, уже повсюду в стране фактически не учат своему предмету – они учат, точнее, натаскивают учеников решать тесты. Напрасны стоны немногочисленных теоретиков от образования, утверждающих, что решение тестов и знание предмета – совсем не одно и то же и что нормальный процесс обучения не может и не должен сводиться к решению задачек типа «выбери правильный ответ из четырех вариантов». Учитель твердо осознал, откуда исходит реальная опасность, и теперь ЕГЭ для большинства из них – альфа и омега.
Но, с другой стороны, а какие можно предложить другие внешние критерии? Вот, скажем, до ЕГЭ, еще в Советском Союзе, бытовал другой критерий – сколько учеников от данного учителя после школы поступило в вузы. К чему привело использование такого критерия, хорошо знают учителя старой закалки: они просто сосредотачивались на тех, кто собирался после школы идти в вуз, банально махнув рукой на всех, кто в вуз не собирался. Или же, наоборот, всячески «тянули» в вуз по своему профилю всех своих учеников – даже тех, кто и не был склонен к тому, чтобы посвящать данной специализации всю жизнь. Другими словами, в учебе все равно получался перекос, «гонка» и искажение представления о предмете.
Словом, реальных, хорошо работающих критериев оценки работы учителя у государства нет. Если воспринимать учительские двойки как знак его преподавательских неудач – учитель быстро приучается не ставить не то что двоек, но и вообще плохих оценок; если же использовать внешние тесты – учитель станет подгонять вообще весь процесс обучения под решение тестов, то есть, таким образом, по сути, будет выхолощено все содержание учебного процесса.
И вот в таких объективно заданных условиях вы предлагаете платить учителю БОЛЬШИЕ БАБКИ?!
Не будем даже затрагивать вопроса, есть ли на это средства в бюджете. Допустим сразу, что средства есть. Поговорим о другом: кто в этом случае пойдет в учителя? Какой, так сказать, контингент?
Очевидно, что это будут люди, «заточенные» именно на получение денег. Люди с чисто материальной мотивацией. Надо ли говорить, что как раз таким гражданам именно на детей, как правило, глубоко «накласть»? Что глубоко вникать в тонкости воспитания и научения каждого из большой толпы малолетних балбесов и хулиганов они просто не станут?
А вот что точно сделают люди с сугубо, жестко материальной мотивацией: они очень быстро распознают все слабые места системы школьного образования – мы их вкратце описали выше. Они мигом ухватят, что ОЦЕНИТЬ качество работы учителя, по большому счету, государству практически невозможно – потому что все имеющиеся счетчики и датчики сколь-нибудь грамотному, освоившемуся в деле «преподу» ничего не стоит подкрутить в любом требуемом направлении. И такой «препод» будет в шоколаде по всем показателям, а стадо балбесов в школьной форме – само по себе.
И, кстати, хрен кто сковырнет такого «материально озабоченного» учителя с его учительского места: у него все в ажуре! Родители могут бесноваться сколько угодно, писать жалобы, утверждать, что их дети на уроках валяют дурака и ничего, если копнуть, в предмете не понимают...
Что же предохраняет систему школьного образования от нашествия такого рода «преподов» «с материальной мотивацией»? Да только лишь одно: отсутствие этой самой материальной мотивации. Пока учителя получают зарплаты ниже средней по рынку – различного рода «жуки» и жлобы брезгливо обходят школу стороной. И идут работать в школу те, у кого есть некая достаточно сильная нематериальная мотивация. В частности, такие подвижники, которые ведь действительно любят детей!
Все действительное – разумно, дорогие мои. Гегель был чертовски прав. ЕГЭ, нищенские оклады в школах – все имеет свой смысл.
Другое дело – нравится ли нам создавшееся положение вещей. Тут – возможны варианты.
Мне, например, не нравится – хоть я и понимаю смысл всего этого. Нутро восстает, знаете ли. Что-то неправильно в самой системе, в ее основах, если она ВЫНУЖДЕНА держать учителей фактически на голодном пайке.
Но что сделать? Какую бы еще реформу на уровне министерства провести? Может быть, сделать ЕГЭ каким-то совсем творческим? Или, может быть, проводить ЕГЭ каждый год? Знаю, что подобные планы бродят по Минобру. Всем же хочется как-то починить систему...
На самом деле починить ее нельзя. Ее можно только сломать. И построить новую, по другому принципу. Суть дела в том, что государство ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не может адекватно оценивать работу учителя. И не сможет – хоть на уши встань. Централизованная система в принципе не способна с этим справиться.
А кто может? Ответ очевиден: те, кто в этом заинтересован более всех в каждом конкретном случае. То есть – родители. Родители должны обрести решающее слово в оценке качества образования, которое преподается их детям (сейчас, как мы знаем, они не имеют никакого). Корень проблемы все в том же – в децентрализации управления.
Но это уже будет совсем другая система образования и, в сущности, другая страна.
Источник: Блог Алексея Рощина