Финальная сцена во втором «Брате» – это один из самых замечательных примеров русского издевательства над жертвой.

Человека мало обокрасть. Его нужно заставить признаться в том, что кража была проявлением высшей справедливости

В новейшей истории отечественного кинематографа она, пожалуй, стоит на первом месте, опережая все мыслимые и немыслимые достижения сериальных уродцев от НТВ и РЕН-ТВ.

На полу, залитом кровью, умирает человек. Его только что подстрелили. За столом сидит убийца с заряженным «Узи». Напротив – очумевший от страха бизнесмен. Убийца, положив автомат на стол дулом к жертве, пьет водку и рассуждает о жизни.

– Сила в правде, американец. Да?

– Ммм...

– Говори четко, чтобы я мог слышать!

Где-то справа утробно булькает раненый. Отходит. Убийца кладет руку на «Узи».

– Иес, сэр! Оффкос!

– Вот так. Молодец. А деньги – грязь. Они ничего не значат против правды?

Лужица крови подобралась к ботинкам комерса, от чего тот бледнеет еще больше. Пальцы не слушаются. Глаза бегают. Русский фрейд смотрит на него серьезно и внимательно, как учительница в сельской школе.

– Опять замолк, падла? Отвечай, а то пытать буду. Провода к яйцам, а?

– Иес, сэр!Голос срывается. Начинаются истерические всхлипы.

– Что и требовалось доказать. Деньги ничего не значат. Кстати, где они у тебя?

Человека мало обокрасть. Его нужно заставить признаться в том, что кража была проявлением высшей справедливости.

В идеале жертва должна покаяться вору во всех своих грехах и уйти по этапу в Сибирь для страдания во имя правды. Как Дмитрий Карамазов. Только в этом случае преступник почувствует себя полностью удовлетворенным и сможет вздохнуть с облегчением.

Французы со своим де Садом никогда так не смогут.

Источник: Блог Максима Горюнова