В воскресенье у Владимира Путина был юбилей.

Ах, как хорошо быть президентом. Корона на голове, как на гвозде, трон

Были тысячи поздравлений, тысячи оскорблений. Среди тех и других было очень много лживых и неискренних. Были толпы поздравителей и горы подарков, большинство из которых он, наверное, даже не увидит. И, наверное, почти не было подарков, которые по настоящему трогают, чем-то цепляют, которые действительно хочется оставить себе.

Трудно, когда личный день рождения, юбилей превращается в официальное торжество, не оставляя места для личного. Хотя кругом официальные лица, не разглядеть ни одного лица. Поздравляют, жмут руки, славословят не лица, а визитки. Чины, звания, должности, титулы.

Быть президентом очень трудно не только в день рождения, а вообще. Все рвутся в президенты, даже не понимая, что это такое. У всех в голове картинка из сказок и романов со сценами купеческого быта. Корона на голове, как на гвозде, трон, народ, самовольство, делаю, что хочу, сдвигаю исторические пласты, повергаю в трепет. Управляю. Вершу. Созидаю. Казню и милую. Вкушаю плоды. Наверное, где-нибудь так и есть. В Канаде или Швейцарии, где лет двести не было войны, где все спокойно, тихо, неторопливо и предсказуемо.

А у нас иначе. Огромная история. Амбивалентная реальность. Суровый, сложный, многоцветный, противоречивый народ. Убеждение, что, если все спокойно, значит, Бог про нас забыл. Страна в размер ответственности. Хоть есть и парламент, и администрация, и Совфед, и всякие там местные туземные думы и думочки, крупные и мелкие ветки и сучки власти, а правым и виноватым все равно считают одного человека. Вернее, чаще виноватым. Ибо что хорошо сделано – ну и славно, так и должно быть. А что не получилось, случилось, стряслось – ты виноват. Я взятки даю и беру – а ты виноват, что коррупция есть. Я в лохотрон проигрался – а ты виноват, что дураки и жулики развелись. Я работать не хочу, халтурю и колпачу – а ты виноват, что ничего не делается, не едет и не летит. Я краду, выношу, вывожу, перевожу, а ты виноват, что страна нищая. Такая традиция. Ничего не поделаешь. Но никто не думает об этом. Ах, как хорошо быть президентом. Корона на голове, как на гвозде, трон... и т. д.

Трудно быть президентом. Трудно и сложно. Невероятно трудно. И опасно.

Вспомним, что было, когда Путин стал президентом. Он очень сильно рисковал. Ведь он не выполнил договор, который ему навязали. Значит, что бы там сегодня ни говорили, страна, люди для него были важнее, чем собственное спокойствие и благополучие. Он справился с бандитами, с олигархами, с задержанными зарплатами, с международным унижением, с привычкой к тому, что мы самые неудачливые, тоталитарные, несчастливые, отсталые. Он дал то, о чем мечтают миллионы людей по всему миру – стабильность. Ощущение твердой земли под ногами, а не корабельной палубы во время урагана.

И к ней, стабильности, привыкли. Стало казаться, что так было всегда. И произошло то, что должно было произойти. Давайте вспомним, какие деньги больше ценятся и осторожнее тратятся. Те, что выиграны в рулетку, получены от доброго дядюшки, от помирающей бабушки, или те, что заработаны ежедневным тяжелым трудом? Ответ очевиден. Сначала Ельциным была дана свобода, потом Путиным – стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Они были даны, но не заработаны. Не выстраданы, не завоеваны. И поэтому очень скоро к Путину пришли и сказали: «дал одно, давай и остальное». Еще давай, ибо нам мало. Мы получили стабильность и свободу, теперь нам нужен комфорт. Один из либеральных оппозиционных публицистов так прямо и сказал: «Наше требование демократических перемен – это всего лишь естественное расширение пространства комфорта, окружать которым мы себя привыкли». Комфортно должно быть окружению Путина, чиновникам, простым гражданам, даже оппозиции – и то должно быть всего лишь комфортно. «Давай комфорт, – говорит ему номенклатура, – иначе мы заставим оплатить наш комфорт обычных граждан, а ты будешь отвечать». «Давай комфорт, – вопит оппозиция, а то мы возьмем деньги на него у США, а ты станешь тираном и душителем свободы». Давай... давай... давай...

Поэтому Путин очень одинок.

Уникальность всегда одинока. Чем сложнее, выше, умнее, талантливее, ярче человек, тем меньше остается вокруг него тех, кто его по-настоящему понимает, может разделить разговор, откликнуться на удачную шутку. А, с другой стороны, что такое «близкий человек», «соратник», «друг»? Это тот, кто дает. Кто себя отдает, свое время, возможности, силы, чувства другому. Для другого. Ради другого. Много ли вокруг Путина тех, кто стремится ему отдать свои возможности, силы, талант? Очень мало. Слышно только: давай... давай...давай... Прошли выборы. Люди выбрали. Путин победил. Тут бы всем и сказать: «Да что же он один и один? Выйдем-ка из тени, из зала на сцену, и вместе, сообща, всем миром... Чем можем. Каждый. Изучим философию общего дела не по книгам Федорова, а по книге жизни». Нет. Все иначе. Владимир Владимирович, мы проголосовали. Купили билет, кто в партер, кто на галерку. Но рабом на галерке никто не хочет быть. Давай... давай, Владимир Владимирович. Дерзай. Победил олигархов – побеждай коррупцию. Справился с бандитами – и с кризисом справишься.

И поэтому все, что хотелось бы ему пожелать – сил и терпения.

А нам – не забывать того, что им сделано. Давать, а не требовать.

И опять нам – преодолеть его одиночество. Ведь в России народ, берущий, но не отдающий стране, руководителю силы, возможности, свои удачи и планы, тоже становится одиноким. Что бы там либералы ни врали.

Любой человек в свой день рождения, особенно в круглую дату, неизбежно означающую переход из вечного неизменяемого прошлого в чаемое будущее через ноль – зыбкую границу настоящего, границу времени, невольно задумывается над тем, что сделано и что хотелось бы сделать. Душа и сердце задают вопросы, но за громом речей, хлопаньем пробок и звоном бокалов официальных приемов расслышать эти вопросы почти невозможно. На них можно отозваться лишь вечером, «в гласе хлада тонка», когда дома, за столом собираются самые близкие, родные и теплые люди. Именно здесь даже президент перестает быть президентом и становится обычным мужем, отцом, близким, домашним. Ему не желают «творческих успехов» и «новых выдающихся свершений», «кавказского долголетия и сибирского здоровья». Им просто хочется, чтобы он не болел. Чтобы так не уставал. Чтобы хоть немного подольше оставался дома. Чтобы хоть ненадолго отвлекся от всех этих «приближенных» и «приудаленных», от масштабных государственных дел, звонков и встреч. Чтобы просто ел, пил, шутил, рассказывал что-нибудь интересное, вспоминал общее. Чтобы был счастлив.

Вчера, наверное, так и было. Вечером. И пусть сбудутся именно те пожелания, которые были высказаны за семейным столом.

И пусть мы с ним и со страной будем вместе.

А остальное приложится.

Специально для газеты ВЗГЛЯД