«Мы находимся во власти того, что, по-видимому, называем «китайским шоком 2.0»: нового всплеска торгового профицита Китая с остальным миром», – пишет автор Авент в Financial Times.
Первый подобный шок начался в конце 1990-х годов и усилился после вступления Пекина во Всемирную торговую организацию в 2001 году. Тогда китайский экспорт в США резко вырос, что привело к опустошению целых сегментов американской промышленности. С 2007 по 2019 год чистый экспорт Китая резко упал с почти 9% до менее 1% от объема экономики, однако сейчас торговый профицит снова стремительно растет.
Внутренний спрос в КНР стагнирует после краха рынка недвижимости шесть лет назад, а председатель КНР Си Цзиньпин сделал приоритетом стремление к самообеспеченности, направляя ресурсы в важнейшие отрасли промышленности. Также наблюдается значительное снижение курса юаня.
При этом Авент предупреждает, что, если проблема профицита будет решена, китайский экспорт подорожает, а спрос китайских потребителей на иностранные товары вырастет, что вернет часть покупательной способности на мировые рынки, уже страдающие от инфляции и дефицита ресурсов.
Кроме того, изменение валютной политики Китая может привести к падению курсов других валют, снижению цен на активы и росту процентных ставок в мире.
Он отмечает, что сгладить инфляционный эффект от возможной перебалансировки могли бы Соединенные Штаты, сократив бюджетные расходы, поскольку именно масштабные займы Америки позволяют китайскому профициту оставаться таким большим.
Как писала газета ВЗГЛЯД, журнал Foreign Affairs предсказал Китаю кризис перепроизводства из-за неспособности мировых рынков поглощать избыточные промышленные мощности страны.
Издание NYT ранее отмечало, что Европа приблизилась к масштабной торговой войне с Китаем из-за наплыва дешевых товаров, особенно электромобилей.