Дульцев рассказал «Российской газете», что их задержание происходило в форме «серьезного силового захвата»: «Ворвались с двух сторон: одна группа в дверь, вторая разбила стекло и проникла в квартиру». Он предположил, что силовики рассчитывали взять их «с поличным», но во время задержания мужчина просто «работал за компьютером».
Дети к этому времени уже ушли в школу. Дульцева полагает, что решение об аресте принимали не только спецслужбы, но и политическое руководство страны «с подсказки англосаксов». Она отметила, что «англичане в подобных случаях ведут себя очень активно» и «особенно жестко действуют против нелегальной разведки».
При этом после ареста «последовал жест со стороны спецслужб Словении», Дульцевой позволили посетить без наручников школу и объяснить детям ситуацию. «Дети были очень испуганы, и я объяснила, что мы расстаемся на какое-то время. Нас поместили в тюрьму, а Софию и Дани в специальный центр для трудных детей», – сказала она, а ее супруг отметил, что «дети были предоставлены там самим себе».
Дульцевым угрожали отдать детей в приемные семьи. «Может быть, даже не в семью, а тем, кто бы их взял. Там, где произошел арест, многие фермеры берут детей из приютов, нужны рабочие руки. И этого мы очень боялись», – рассказала Анна.
Она рада, что им с супругом «пошли навстречу» и провели суд в закрытом режиме – «если бы весь процесс обсуждался в прессе, это бы отозвалось на детях». Тех поместили «в специальное учебное заведение».
Дульцевы не признавали себя русскими, продолжая заявлять, что являются аргентинцами, до тех пор, пока обратного не потребовалось для сделки по обмену. Дульцев отметил, что «приговор суда был натянутым», так как им «мало что сумели предъявить». «А получили мы год и семь месяцев», – отметил он.
Он также рассказал, что его жену держали в женской тюрьме, сам он находился в «одиночной камере для особо опасных преступников» в мужской тюрьме. Там он провел полгода, еще столько же – «в другой одиночке». «И третья камера – снова одиночка, но тюрьма была забита, и там мы были вдвоем с местным жителем словенцем», – сообщил он.
Его супруга рассказала, что «в женской тюрьме нравы были помягче». «Повезло, что Словения отнеслась к нам по-хорошему», – сообщила она.
Общаться супруги не могли, но, как рассказала Анна, разрешалось видеться с детьми.
По словам Дульцева, условия были «терпимыми», поскольку «охрана, администрация тюрьмы и заключенные относились в целом хорошо». «Даже дети в школе, которые общались с Софией и Даниилом, также были настроены к ним не враждебно», – рассказал он.
Дульцева предположила, что «местные спецслужбы выполняли чей-то заказ извне, но без особого энтузиазма» и без попыток «заработать политические очки».
Ее муж рассказал, что читал книги из библиотеки, просматривал местные газеты, купил радио в магазине при тюрьме, а позднее оформил подписку на один и немецкоязычных журналов. Были прогулки – «один час утром, один – после обеда».
«Вначале на меня в тюрьме стали показывать пальцем. Я стала бояться выходить на прогулки. Это заметили, и словенец-охранник был где-то со мной рядом, все время на меня посматривал, как бы чего. Да, словенцы вели себя достойно», – рассказала Дульцева.
Ее муж сообщил: «Когда стало известно, что я сделал, то со мной стали больше общаться. Никакой агрессии». Дульцева также отметила, что «после новостей в СМИ вокруг стало появляться больше и больше людей, которые поддерживали» их.
Дульцев сообщил, что у них с женой «было очень много друзей и в Аргентине, и в Словении». После произошедшего допросам подверглись 40–50 человек, «многие отказались от знакомства», но «те, которых не допрашивали, остались» друзьями и помогали семье.
После ареста с Дульцевыми «постоянно контактировал представитель Службы внешней разведки», он передал им «привет и слова поддержки от президента России, сказал, что Владимир Владимирович и СВР предпринимают все усилия» для освобождения разведчиков. «Не сговариваясь, мы с Аней ответили: «Служим России!» – рассказал Дульцев.
Напомним, между Россией и Западом состоялся исторический и масштабный обмен заключенными. На родину вернулись восемь россиян, в том числе Вадим Красиков, приговоренный к пожизненному заключению в Германии, а также разведчики-нелегалы Анна и Артем Дульцевы.