«Очередное открытие из двойной жизни Игоря Евгеньевича меня так потрясло, что я не сплю двое суток. (…) Какое чудовищное предательство по отношению ко мне. Игорь принес меня и себя в жертву финансовому сверхблагополучию своих детей. Он лишил нас спокойной жизни, чтобы сделать детей мультимиллионерами», – написала она на своей странице в Facebook*.
По словам Рынской, перед смертью Малашенко оформил страховку, чтобы дети получили выплаты после его кончины. «Я нашла в браузере Игоря, что в начале декабря 2018 года он активно гуглил тему суицид и его страховка, читал форумы англоязычные на эту тему», – рассказала она.
«В 2008 году, а не за год до развода, как я думала, Игорь купил очень дорогой life insurance. Страховку. Которая стоила 70 тыс. долларов в год. Да, Карл, семьдесят тысяч. (…) Про страховку Игорь ничего мне не рассказывал. Говорил просто, что у него нет на меня денег. Я предлагала продать хоть что-то из дико дорогой недвижимости и осесть постоянно в какой-либо стране. И параллельно доказывала, что я не за деньги. Вместе с питанием расходы на меня составляли не более 30 тыс. долларов в год. Семья же со страховкой стоила 500 тыс. долларов в год», – подсчитала Рынска.
Подчеркивая, что на протяжении семи лет она доказывала мужу, что она «не про деньги», «кроила, выкручивалась», Рынска в комментариях под публикацией признается, что ушла бы от Малашенко, если бы знала заранее, что он не внесет ее в завещание. «Да, конечно. Он жил со мной семь с половиной лет. И обязан был хоть как-то обезопасить меня. Он предлагал разные варианты. Я на все была согласна. Но он не один вариант не довел до конца. Я с ним скиталась по странам и потеряла возможность постоянной работы», – подчеркнула журналистка.
«Мы кочевали по странам. Я, вместе с Игорем, жила в режиме перекати-поле, хотя, откажись он от страхования своей жизни такого дорогого, мы бы могли жить в NY постоянно», – отметила она.
«Когда мы приезжали в Москву, то останавливались в доме без консьержа и охраны, что в нашем положении просто опасно. Квартиру с гаражом и охраной он продал, чтобы продолжать платить эту безумную страховку детям», – пишет Рынска. «Любые траты приводили его в ужас. Семь лет я жила в режиме бесконечной изматывающей экономии, а в это время 70 тыс. долларов уходили на страхование его жизни», – подчеркивает она.
«Я разумно возражала, что если из 16 млн дети получат 10 млн, то ничего страшного не произойдет. Но нельзя предавать нашу жизнь, нельзя ломать нашу жизнь, желая сделать детей мультимиллионерами. Он отвечал, что в Америке очень тяжелая жизнь, и он хочет, защитить от нее детей», – рассказала Рынска.
Траты Малашенко на детей и бывшую жену Рынска называет «непомерными», а его отношение к себе – «несправедливым».
«В ноябре, когда он опять стал запугивать меня суицидом, я душевно отморозилась от него. (…) Я узнала, что меня нет в завещании. Просила исправить это. Я что-то начала чувствовать. Но что-то начал чувствовать и Игорь. (…) [Малашенко] чувствовал вину перед детьми за то, что он плохой отец, и откупался нашими жизнями», – добавила она.
«Он старше меня на 20 лет и все время пугает суицидом. В таких случаях надо обезопасить ВСЕХ своих близких. Люди смертны и смертны внезапно. А брак именно с ним нужен был, потому что де-факто это брак и был. И я любила его. Я настаивала на соблюдении своих прав. Любовь в моем понимании не предполагает тем не менее отказа от собственных прав», – написала Рынска в комментариях.
Ранее Рынска заявляла, что у нее и покойного мужа будет дочь – Евгения Игоревна Малашенко. По ее словам, ребенка вынашивает суррогатная мать. Рынску подозревали в желании использовать ребенка, чтобы претендовать на более значительную долю наследства Малашенко. Однако адвокаты по семейному и наследственному праву считают, что ребенок, зачатый после смерти Малашенко, не сможет стать его наследником.
От брака с первой женой у Малашенко есть трое детей.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ