Утром в четверг уральский региональный портал Ura.ru сообщил: драка с участием приблизительно 160 человек и с применением холодного оружия произошла накануне в 473-м окружном учебном центре подготовки младших специалистов. Центр, расположенный в поселке Елань Свердловской области, находится в подчинении Центрального военного округа (ЦВО).
Столкновение произошло между группой из 60 бойцов, прибывших из Тувы, и сотней военнослужащих местного гарнизона, сообщил портал со ссылкой на неназванный «источник в военном ведомстве». В публикации утверждается, что участники инцидента были нетрезвы и использовали ножи и заточки. Все участники драки – контрактники.
Источник утверждал, что ножевые ранения «получили 14 человек: 13 контрактников и один офицер,
которого уже перевезли в госпиталь в Екатеринбург».
Отмечается, что инцидент произошел в тот же день, когда в Свердловскую область прибывает с инспекцией министр обороны Сергей Шойгу.
Миноброны: «Несколько военнослужащих получили легкие травмы и ссадины»
Чуть позже пресс-служба Минобороны выступила с опровержением (правда, частичным) сообщений о драке с поножовщиной. В военном ведомстве подтвердили: стычка имела место, но
«слухи о якобы использовании конфликтующими контрактниками холодного оружия – абсолютная ложь».
Ложными были названы и сообщения о том, что участники драки были пьяны («проведенное медицинское освидетельствование никаких фактов употребления военнослужащими алкоголя не выявило»), и утверждения о том, что контрактники и офицер получили ранения.
«В ходе конфликта несколько военнослужащих, а также разнимавший контрактников младший офицер олучили легкие травмы и ссадины», – сообщили в Минобороны.
В пресс-службе ЦВО сообщили ТАСС, что командование округа вместе с правоохранителями проводит разбирательство, «все виновные должностные лица будут привлечены к установленной законодательством ответственности».
В публикации портала Ura.ru уточнялось: в Еланский учебный центр прибыла большая рабочая группа старших офицеров ЦВО во главе с заместителем командующего округом генерал-лейтенантом Хасаном Калоевым.
Три версии причин драки
В заявлении Минобороны и ЦВО не уточняется, что именно послужило причиной драки или стычки. В СМИ и соцсетях уже успели изложить как минимум три версии инцидента.
«Инсайдер», передавший сообщение Ura.ru, утверждал: 60 контрактников из Тувы, прибывшие в Еланский центр три месяца назад, отмечали завершение учебы. Бойцы купили спиртное (что, разумеется, запрещено распорядком) и, вспомнив некие «обиды от местных», устроили драку.
Неназванный источник телеграм-канала Mash выдал другую версию. Причиной, по его утверждению, стала «незаправленная кровать рядового Саяна». Контрактник (судя по имени, выходец из Тувы) неадекватно отреагировал на замечание, которое сделал дежурный офицер, потребовавший заправить простыню. В ходе перепалки за офицера вступились «русские солдаты из 6-й роты», а за Саяна – его земляки, «дембеля из 1-й роты».
Наконец, издание «Аргументы и факты – Урал» также со ссылкой на анонимный источник сообщило, что дело было не в простыне, а в кроссовках. После отбоя офицер сделал замечание некоему «27-летнему контрактнику» – потребовал убрать кроссовки в шкафчик. Причем этот источник уже не упоминал «ножи и заточки» – по его словам, травмы участников драки объясняются тем, что они поранились о разбитые оконные стекла казармы.
Не первый инцидент
Произошедшее в Елани остро напомнило о похожем инциденте, имевшем место в ноябре 2015 года в Нижнеудинске (Иркутская область). Тогда, напомним, конфликт военнослужащих, прибывших из Тувы, с местными жителями настолько накалил обстановку, что в город был направлен спецназ из Иркутска. Мстить обидчикам тувинцы пошли по улицам города целым подразделением.
Военные рассказали, что их задирали местные хулиганы, но местные блогеры высказывали в соцсетях другую версию – утверждая, что военнослужащие вели себя вызывающе.
В феврале 2016 года резонанс получило сообщение о массовой драке в воинской части 16544 в чеченском селении Борзой (здесь дислоцируется 8-я отдельная гвардейская горная мотострелковая бригада ВС России). Конфликт начался с того, что за избитого военнослужащего – чеченца по национальности – решили заступиться товарищи, уроженцы Чечни и Дагестана.
Случалось, что разделение возникало не по национальному, а по территориальному признаку. Так, например, в 2012 году солдаты, призванные из Кировской области и переведенные за две недели до дембеля в одну из воинских частей Забайкалья, жаловались на избиения со стороны «местных».
Но еще в начале 2010-х в Минобороны и правоохранительных органах констатировали – в воинских частях все чаще возникают конфликты именно на этнической почве. «Изменение подходов к комплектованию при попустительстве отдельных командиров приводит к тому, что
военнослужащие различных этнических групп или землячеств пытаются навязать свои порядки в воинских коллективах»,
– отмечал в 2011 году тогдашний главный военный прокурор Сергей Фридинский.
От дедовщины к агрессивному поведению землячеств
«В армии периодически происходят такие вещи», – рассказал газете ВЗГЛЯД член президентского совета по правам человека (СПЧ), правозащитник Сергей Кривенко.
По его словам, «пресловутая дедовщина», которая была раньше, ушла благодаря целому комплексу мер, в том числе переходу на одногодичный срок службы. Однако, отметил собеседник, армия по сути не стала открытой, контроль за правами военнослужащих действует не очень хорошо. В связи с этим уровень насилия все еще очень высок, хотя и значительно снизился по сравнению с 1990-ми – началом 2000-х годов, подчеркнул эксперт.
Кривенко отметил, что
проблема здесь не в национальной розни или ненависти. Национальный фактор, по его словам, тут служит только объединяющей основой, базой для создания группировок.
То есть приходят солдаты из какого-то одного региона, республики, области, города и так далее, сплачиваются на этой основе и действуют спаянной группой в случае каких-то конфликтов, объяснил собеседник. Таким образом, «дедовщина» в какой-то степени сменилась «землячеством».
По мнению Кривенко, причина этого лежит в том, что плохо налажена работа с личным составом. «Надо с ними просто работать», – подчеркнул он, добавив, что в армию приходят солдаты с разным культурным уровнем, из разных регионов, из разных обществ. «Если командир профессионально с этим работает, то удается избегать таких эксцессов», – указал собеседник.
Он напомнил, что лет 10 назад были такие же проблемы с представителями Северного Кавказа. «Так вот командование наше, чтобы избежать этого, просто пошло на резкое сокращение призыва из регионов Северного Кавказа. Это как раз показывает, что структурных изменений в работе с личным составом нет», – отметил правозащитник.
Командиры отвечают за слишком многое
Сократилось количество психологов, так и не был создан институт сержантов, который занимался бы именно работой с личным составом, недостаточно она отлажена и на уровне заместителей командиров по работе с личным составом, подчеркнул Кривенко. В связи с этим вся воспитательная работа сейчас опять навешена на командиров, указал собеседник.
Правозащитник указал: «Командир отвечает за все. Фактически сейчас в войсках некому работать с личным составом для поддержания дисциплины, для профилактики подобных нарушений. Если командир хороший, он успевает все это делать, тогда таких инцидентов не происходит в части».
Кривенко также указал, что это учебный центр, там периодическая сменяемость личного состава, а потому больше вероятность таких инцидентов.
В качестве еще одной причины возникновения таких проблем Кривенко выделил то, что недостаточно проработан правой статус военнослужащего по контракту, он остается в промежуточном состоянии.
«По идее военнослужащий по контракту – он заключает контракт, идет служить, добровольно это все делает, и он должен иметь такой же статус в плане защиты своих прав, как и офицер», – считает правозащитник. «Зачастую к военнослужащим по контракту офицеры относятся так же, как к призывникам. Воспринимают их чуть ли не как крепостных», – добавил он.
Как можно решить проблему
Кривенко отметил, что системное решение данной проблемы требует комплексного подхода.
Во-первых, он указал, что сейчас за расследование правонарушений и преступлений в частях отвечают командиры, добавив, что зачастую сами же командиры ответственны за то, что что-то не так происходит. Получается, что они должны вести против себя расследование, объяснил эксперт. «От этого надо избавиться. Эти функции дознания необходимо перевести на какой-то внешний орган. Таким органом, наверное, должна быть военная полиция, которой необходимо отдать расследование правонарушений и преступлений», – заявил правозащитник.
Во-вторых, указал Кривенко, необходимо создать наконец-то ту структуру, которая будет отвечать за работу с личным составом в подразделениях. Тот самый корпус сержантов или прапорщиков, который пытаются создать – и никак не получается, отметил он.
В-третьих, подчеркнул правозащитник, нужно перевести контрактников в соответствующее правовое состояние, относиться к ним как к нормальным военнослужащим.
«Контракт сейчас – полстранички, а в американской армии или немецкой контракт – 30–40 страниц, как нормальный трудовой договор, где зафиксированы обязательства Минобороны, обязательства самого военнослужащего и так далее»,
– объяснил собеседник.
По его словам, необходимо добиться того, чтоб статус военнослужащего по контракту был нормальным, правовым – переделать уставы, улучшить текущие документы, усилить ответственность за соблюдение прав.
Кроме того, Кривенко указал, что надо доработать подготовку офицеров. «Офицеры должны быть обучены работать с военнослужащими контрактниками, а не только с призывниками. Это все-таки два разных солдата. А у нас до сих пор подготовка офицеров направлена на управление такой бессловесной массой военнослужащих по призыву», – подчеркнул собеседник.
Также нужна грамотная работа по воспитанию для профилактики «землячничества», указал Кривенко. Взрывы и вспышки происходят там, где эта работа не ведется или ведется плохо, объяснил эксперт. То же самое касается и проблемы наличия заточек у солдат. С одной стороны, это проникновение криминальной культуры, а с другой – показывает, что военнослужащий не чувствует себя в безопасности, подчеркнул собеседник. «Задача командования, чтобы этого не было», – ответил он.