Великобритания переживает один из сильнейших энергетических кризисов в Европе. Он вынудил власти пойти на крайне непопулярный и рискованный шаг: объявить невероятное повышение цен на электроэнергию для населения с 1 октября – сразу на 80%. И это не первое повышение цен в стране.
«Сегодняшнее объявление ценового порога подтвердило то, чего многие из нас долго боялись. Несмотря на многочисленные предупреждения, правительство упорно не вмешивалось, и министры должны принять меры сейчас, чтобы кризис стоимости жизни не стал национальной катастрофой», – заявил мэр Лондона Садик Хан в своем Twitter.
Министр финансов Великобритании Надим Захави заявил, что «работает изо всех сил» над мерами поддержки населения после очередного повышения цен на энергию на 80% – до 3549 фунтов стерлингов в год.
Это уже второе повышение цен для населения в Великобритании. Первое было с апреля – до двух тысяч фунтов. И хотя королевство далеко не бедное государство, такие цены на электроэнергию даже для ее жителей – это чересчур, считает замруководителя экономического департамента Института энергетики и финансов Сергей Кондратьев.
Уже сейчас, то есть до повышения тарифов с 1 октября, треть жителей Великобритании испытывают сложности с оплатой счетов на электроэнергию, сообщил телеканал Sky News со ссылкой на результаты опроса общественного мнения, проведенного социологической службой Ipsos.
При этом зависимость Великобритании от российского газа изначально была крайне низкой – не более 5%. Однако именно эта страна испытывает столь серьезные проблемы, которые приходится перекладывать на потребителей. Многие европейские страны стараются сдерживать рост цен для населения, почему же британские власти идут на столь непопулярный шаг?
«На самом деле, зависимость от российского газа для большинства европейских стран не играет определяющую роль в текущем кризисе. Например, в Словакии, Чехии и Финляндии была очень высокая зависимость от российского газа, но положение у них лучше. Куда более важным моментом является, какова общая зависимость страны от газа в принципе», – объясняет эксперт.
По его словам, в Великобритании очень высокая доля газа в энергетическом балансе – и, по сути, отсутствует резервная генерация. Например, во Франции есть атомные электростанции, в Польше – угольная генерация, в Германии сохранили немного и атомной, и угольной генерации. А Британия шла впереди всей Европы в плане декарбонизации. И это вышло ей боком.
«Великобритания оказалась заложником своей собственной энергетической политики»,
– говорит Кондратьев.
Первая ошибка: Великобритания слишком быстро вычеркнула угольные электростанции из своей жизни. Каждое закрытие угольных станций власти праздновали как великую победу, устраивались «народные» торжества, выкладывались ролики на YouTube и т. д. Те страны, которые так радикально не избавлялись от угольной генерации, сейчас этому очень радуются.
Вторая ошибка: разговоры о необходимости новой атомной электростанции (старая была остановлена еще в 2000 году) в стране велись слишком долго, однако до дела так и не дошло. Кондратьев напоминает, что за время этих разговоров в Великобритании о новой АЭС, в Белоруссии уже построены два атомных реактора: один успешно введен в эксплуатацию, а второй не заработал лишь из-за геополитических проблем.
Великобритания также гордилась своими успехами в плане развития ВИЭ – возобновляемых источников энергии. Островное государство активно развивало ветряные электростанции, и всем ставило себя в пример. Однако ветер то есть, то нет: ветряная генерация на практике показала, что она не способна помочь Британии в сложной ситуации. Засуха тоже ударила по Великобритании. Лондон импортировал электроэнергию из Норвегии. Но там реки пересохли, выработка электроэнергии на гидроэлектростанциях резко снизилась, и экспорт из Норвегии остановился. Третья ошибка – это слишком большая ставка на ВИЭ, где есть огромный фактор неопределенности в виде погоды, и импорт.
Наконец, глобальная ошибка Лондона – это ставка на либерализацию рынка и привязка цен на газ к спотовым ценам,
говорит Кондратьев. На этом поприще Великобритания тоже добилась наибольших успехов в еврозоне – и очень этим гордилась.
Однако теперь все эти успехи обернулись против страны и ее населения. Цены на газ на спотовых рынках Европы перевалили за три тысячи долларов и стремятся к четырем тысячам долларов за 1000 кубометров, хотя еще даже не наступил осенне-зимний период наивысшего спроса на голубое топливо. И это означает одно – цены для конечных потребителей тоже растут.
«В Великобритании, и это распространенная практика во всей Европе, население заключает полугодовой контракт на поставку электроэнергии с фиксированной ценой и с привязкой к ценам на оптовом рынке. Люди чаще делают выбор в пользу фиксированных платежей. Индексация цены в контракте определяется на основе динамики в предыдущие полгода», – рассказывает Кондратьев. Именно поэтому в Великобритании происходит уже второй раз за год повышение тарифов. Цены на СПГ уже больше года только растут.
«Единственная мера поддержки, которая есть в Великобритании, это адресные субсидии наиболее бедным гражданам. Средства на эти субсидии берутся из сбора на сверхприбыль нефтегазовых компаний», – говорит эксперт.
«Для сравнения: Франция де-факто заморозила цены на электроэнергию для бытовых потребителей. Не только потому, что во Франции этим занимается госкомпания, а в Великобритании – частные компании. Главная причина – в структуре генерации.
Франция сохранила атомные станции, и они позволяют рассчитывать на сравнительно постоянный тариф. Цены на уран на мировых рынках тоже, конечно, выросли за последние полтора года, но не так сильно, как на газ. А в Великобритании основной является именно газовая генерация», – говорит Кондратьев.
Иными словами, можно сказать, что жителей Франции от резкого роста коммунальных услуг в текущей ситуации спасают атомные станции, Польшу – угольная генерация, Германию – и то и другое. Хотя Германия отчасти оказалась в той же ловушке, что и Великобритания, потому что в своем желании избавиться от угля и атомной энергии она шла следом за Лондоном.
«Сказать, что остальные страны Европы ждет то же, что и Великобританию, наверно нельзя. Сложно будет всем, но сложно по-разному», – заключает собеседник.