Президент России Владимир Путин на прошлой неделе поручил правительству представить к 1 июня план, включающий расширение транспортной инфраструктуры для перенаправления углеводородов на Восток. Одним из таких проектов может стать создание нефтяных хранилищ на территории России.
Эту идею стали обсуждать еще в 2020 году, когда из-за пандемии резко обвалился спрос на нефть. «Россия впервые в своей истории так радикально сократила добычу нефти. Ряд скважин, которые мы заглушили в тот период, так и не восстановились. Если бы не было кризиса на Украине, мы бы сейчас обсуждали, почему российская добыча восстанавливается не так быстро, как могла бы в рамках соглашения ОПЕК+», – говорит директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов Алексей Громов. Проблема российской добычи в том, что, например, если скважина заморожена больше полугода, то технологически не всегда возможно вернуть ее в строй.
В 2020 году Российское газовое общество предлагало создать в России систему хранилищ стратегического нефтяного резерва в объеме 10% от годового уровня добычи. Это порядка 50 млн тонн. Стоимость проекта оценивалась в 200 млрд рублей. Размещать подземные хранилища нефти предлагали в Центральном и Прикаспийском регионах, Северо-Кавказском округе, а также в Калининградской и Астраханской областях.
Теперь идея создания ПХН обсуждается с новой силой, заявил в кулуарах Национального нефтегазового форума глава Госкомиссии по запасам полезных ископаемых Игорь Шпуров. По его словам, строительство такого хранилища объемом не менее 100 млн тонн или более 700 млн баррелей может занять 3–4 года. На этот раз речь идет о создании хранилищ нефти в подземных соляных пещерах в Восточной Сибири, в районе реки Волги и на Урале.
Стратегические нефтяные резервы есть у многих развитых стран. Например, в США построена крупнейшая в мире система государственных нефтехранилищ, которые находятся в соляных пластах. Их общий объем составляет 713,5 млн баррелей.
Почему же в России до сих пор не был создан стратегический нефтяной резерв?
«Традиционно такие хранилища создавались в странах-покупателях нефти для защиты от возможных перебоев с поставками. С такими проблемами они столкнулись еще в 70–80-х годах, когда страны ОПЕК ввели одностороннее эмбарго на поставки нефти в страны Запада. После этого страны ОЭСР, куда входят США, Евросоюз, Япония и Южная Корея, создали стратегические резервы нефти. Они должны обеспечивать бесперебойное функционирование экономики в течение 30 дней без внешних поставок»,
– объясняет Алексей Громов.
Китай с 2002 года реализовал масштабную программу по созданию собственного стратегического нефтяного резерва. «Теперь Китай себя достаточно уверенно чувствует, потому что застраховался от любых рисков на мировых рынках», – говорит Громов.
Россия же является экспортером, а не импортером, и для нее риски перебоев с поставками неактуальны. Поэтому она до сих пор жила без стратегического нефтяного резерва. США, когда создавали в 1975 году свою крупнейшую в мире систему нефтяных хранилищ, тоже были импортером. Но после сланцевой революции ситуация изменилась: США теперь тоже в числе крупнейших экспортеров нефти. Но стратегический нефтяной резерв продолжает им помогать.
Во время кризиса 2020 года, когда было перепроизводство нефти во всем мире, США забрали в хранилища излишки своей нефти с рынка. А осенью и этой весной США, наоборот, распечатывают стратегический резерв, чтобы сбить цены на бензин внутри страны. По данным на 8 апреля, запасы нефти в хранилищах США снизились до 560,6 млн баррелей. Это самый низкий уровень с марта 2002 года.
Саудовская Аравия – еще один крупный экспортер наряду с Россией и США. Но и у них имеется стратегический резерв нефти. «Благодаря наличию стратегического нефтяного резерва, Саудовская Аравия смогла резко нарастить продажу нефти в период короткой ценовой войны с Россией в марте – апреле 2020 года, когда соглашение «ОПЕК+» трещало по швам. Все статистические агентства говорили о том, что саудиты нарастили добычу. Однако часть нефти шла на продажу не с месторождений, а из нефтяных резервов. Это позволило королевству вести актуальную на тот момент политику», – объясняет эксперт ИЭФ.
Чем же хорош стратегический нефтяной резерв для России? Во-первых, наличие хранилищ нефти значительного объема позволили бы России легче проходить периоды падения спроса на нефть. За два года произошло уже два таких кризиса. Первый случился в 2020 году из-за пандемии, второй – в этом году из-за санкционного давления Запада. Экспорт российской нефти сокращается. Во-вторых, Россия могла бы использовать свой стратегический нефтяной резерв как инструмент влияния на мировой рынок. «Например, когда на рынке складываются невыгодные цены для продажи, мы можем, не останавливая добычу, часть нефти положить в стратегический нефтяной резерв. Когда цены поднимаются, мы снова извлекаем нефть и экспортируем ее», – поясняет собеседник.
Формально в России имеются хранилища нефти. Однако это технологические хранилища, которые относятся к трубопроводной системе «Транснефти». Функция у них нужная, но скромная – балансировать перетоки нефти в разных направлениях внутри страны на случай, например, аварий на одном из нефтепроводов. За счет таких хранилищ удается оперативно поставить нефть или нефтепродукты в определенный регион России. Плюс есть еще железнодорожные цистерны, которые можно использовать для временного хранения нефти. В совокупности такими способами Россия может хранить порядка 10–15 млн тонн (110 млн баррелей), что незначительно, говорит Громов.
По его мнению, чтобы иметь возможность страховать свои экспортные объемы и оказывать балансирующее влияние на мировой рынок, надо иметь стратегический резерв нефти в объеме 10% от ежегодных объемов добычи. Для этого надо построить систему хранилищ на 50 млн тонн (360 млн баррелей).
«Россия добывает порядка 520 млн тонн нефти, из которых 220 млн тонн идет на экспорт. Хранилища на 50 млн тонн позволят хранить почти четверть нашего экспорта. Такого объема для балансировки российским экспортом будет вполне достаточно»,
– объясняет эксперт.
Реализовать такой проект можно действительно за счет использования естественных пустот, например, солевых пещер. Подобный опыт имеется при создании подземных хранилищ газа. «Это потребует достаточно значимые инвестиции и время. По самым оптимистичным оценкам, создание таких хранилищ занимает от 2 до 3 лет», – отмечает эксперт. Два года назад стоимость называлась в 200 млрд рублей.
Два года назад вопрос нефтяных хранилищ обсуждался в Минэнерго РФ. Однако проект получил отрицательное заключение по двум причинам. «Во-первых, потому, что это долгосрочное решение, эффект от которого будет только через несколько лет, то есть оно не решает проблему кризиса «здесь и сейчас». Во-вторых, нефтяные компании не высказали заинтересованно финансировать этот проект», – объясняет Громов.
В 2020 году решили, что кризис перепроизводства нефти является исключительным явлением, и лучше просто переждать. Однако теперь может победить другая, стратегическая логика.
«Если бы в 2020 году мы приняли решение о строительстве хранилищ, мы могли бы уже в конце 2022-го или в 2023 году начать использовать первые нефтяные хранилища»,
– говорит Громов.
В текущей ситуации хранилища России бы очень пригодились. По данным Bloomberg, морские отгрузки нефти из России за прошлую неделю снизились на 25%. По оценке Громова, в среднем Россия экспортирует в сутки 5 млн баррелей нефти, а сейчас поставки снизились на 1,5 млн баррелей в день. При этом нефтяное эмбарго ввели только США, но некоторые трейдеры отказываются покупать российскую нефть, плюс имеются логистические проблемы. Главное, что в ЕС звучат все ярче призывы ввести эмбарго. «Я четко и недвусмысленно говорю: да, Германия также полностью отказывается от импорта российских энергоресурсов. К лету мы вдвое сократим поставки нефти, а к концу года выйдем к нулевому показателю», – заявила Reuters глава МИД Германии Анналена Бербок.
«Мне кажется, что сегодня все еще удачный момент для того, чтобы создать систему хранения нефти в России. Это стратегическое решение, которое позволит России повысить гибкость в плане управления экспортом нефти. При наличии хранилищ мы сможем регулировать добычу не остановкой скважин, а именно накапливанием в стратегическом нефтяном резерве с целью последующей продажи новым клиентам или тем же клиентам при улучшении геополитической ситуации», – считает Громов
Тем более что нефть в мировом масштабе еще рано списывать. «Мы понимаем, что «зеленая» повестка, о которой все говорят, лопнула, как мыльный пузырь. Мир понял, что красивый лозунг о переходе на возобновляемую энергетику не работает, и по-прежнему нужны существенные объемы углеводородов, причем не одно десятилетие, а 20–30 лет – точно. Даже если предположить, что будет нулевой прирост спроса в мире, хотя этого не будет, все равно для поддержания текущего спроса необходимо добывать нефть», – говорит эксперт ИЭФ.
В целом быстрого решения текущей проблемы искусственного ограничения спроса на нашу нефть за счет инфраструктуры, на самом деле, нет. Проект строительства новых трубопроводов для переброски дополнительных объемов нефти на Восток требует еще больше средств и займет не 2–3 года, а 5–7 лет, указывает собеседник.