В 2021 году многие западные наблюдатели недоумевали: Россия, годами продававшая газ в ЕС по двум каналам (долгосрочным контрактам и спотовым рынкам), внезапно отказалась от одного из них – спотового. Многие расценивали этот шаг как недостаточно разумный: ведь в результате американский (и не только) сжиженный газ частично перенаправился из Азии в Европу. Получалось, что Газпром сам подкармливал своих конкурентов.
Да, европейцы переписали долгосрочные контракты так, чтобы их цена была связана со спотовым рынком. В итоге средняя цена российского газа в 2021 году выросла вдвое, но стратегически это выглядело недальновидным: созданные в результате пренебрежения спотом высокие цены стимулировали расширение добычи газа в США.
Лишь теперь становится ясно, насколько оправданной была эта мера. Создав нулевой избыток газа в Европе, Газпром привел европейские газовые хранилища к состоянию, когда они на три четверти пусты. Учитывая, что отбор газа из них, в силу потребностей в отоплении, закончится только в апреле, хранилища и сейчас опустошаются. Взять и прямо завтра закрыть российский газовый экспорт страны ЕС могут только ценой катастрофических последствий: топить в Германии, например, будет нечем.
Что еще более важно: Европа не может даже частично ударить по доходам газового экспорта Москвы в ближайшие месяцы. Все дело в ценах – в среднем за 2021 год за куб газа Газпрому платили 273 доллара, а уже в декабре 2021-го – 518 долларов. В ближайшие месяцы эта цифра может увеличиться вдвое.
Но если исходить из 518 долларов, получается, что наша страна получит от вывоза газа те же 55,5 млрд долларов, что и в 2021 году, даже если вывезет всего сотню с небольшим миллиардов кубов. То есть падение объема физически поставляемого в ЕС газа на 40% не приведет к «газофинансовым» потерям для Москвы: она получит столько же, сколько выручила за прошлый год.
Газовая стратегия
В России десятки лет велись разговоры о необходимости строительства газопроводов в Китай: еще в 1997 году Ельцин подписал с Цзян Цзэминем меморандум о намерениях протянуть 3000 километров труб до Шанхая. Однако дальше намерений дело так и не шло. Мешал тот факт, что крупные месторождения газа наша страна разрабатывала только в Западной Сибири, откуда до Китая далеко.
Чтобы добывать газ на востоке, нужен был газопровод – а его строительство казалось бессмысленным начинать до начала массовой добычи газа в Восточной Сибири. Одновременно вложиться и в месторождение, и в трубу казалось недешевым мероприятием с неясными целями. Ведь сбыт газа на Западе и так шел высокими темпами.
Замкнутый круг разорвался во второй половине мая 2014 года – как раз после начала известных событий на Украине. Главы Китая и России подписали уже не меморандум, но контракт. По нему наша страна в 2020-х годах должна нарастить поставки газа в Китай до 38 млрд кубометров в год – поставки пойдут с нового Чаяндинского месторождения на юге Якутии. Месторождение выйдет на полную мощность только в 2023-2025 годах, пока прокачки в этом районе измеряются десятком миллиардов кубометров в год.
Попутно планируется еще один газопровод – «Сила Сибири – 2», уже через Монголию. Он будет рассчитан на 50 млрд кубометров и запитается с другого нового месторождения, еще больших объемов – Ковыктинского. Кажется, что это событие слишком далекое, чтобы повлиять на происходящую «санкционную волну». Но на самом деле это шаги из той же серии – просто рассчитанные на более дальнюю перспективу.
В Германии уже заявили о строительстве в экстренном порядке двух терминалов по приему сжиженного газа из США. В случае достройки – это как раз тот порядок мощностей, который позволит немцам полностью заменить российский газ. И немецкое политическое руководство прямо говорит о том, что именно так и планирует использовать новые терминалы. Вот только на то, чтобы построить их, уйдет примерно столько же времени, сколько потребуется России, чтобы довести прокачку газа по «Силе Сибири» с десяти до десятков миллиардов кубометров в год. Получается, сколько мы потеряем на немецком рынке – столько приобретем на китайском.
Зачем Россия поддержала Эрдогана?
В 2016 году произошел странный инцидент: Кремль помог спасти власть и, не исключено, жизнь президента Турции Эрдогана. Турецкие военные при участии ЦРУ спланировали заговор против него. Российские спецслужбы в последний момент проинформировали о заговоре Эрдогана. Тот покинул отель, где заговорщики хотели его взять – и в итоге переворот сорвался.
Что здесь необычного? В 2015 году Турция сбила самолет российских ВВС, и один из летчиков в итоге погиб. Тогда же руководство России четко заявило, что Анкара за это заплатит, и отнюдь не помидорами. Отчего же Кремль фактически спас того, кому обещал возмездие?
Причина тут вот в чем. Сбили российский самолет турецкие военные. И среди них, как потом стало ясно, были причастные к будущему заговору. Иными словами, срыв его в чем-то и был ответным ударом Москвы. В ноябре 2015 года, после гибели российского летчика, был приостановлен проект «Турецкий поток» – а 26 июля 2016 года, сразу после сорванного с российской помощью переворота, Анкара снова заинтересовалась проектом. Между тем «Турецкий поток» рассчитан на 63 млрд кубометров газа – и это больше, чем прокачивается на Запад через газопроводы Украины.
Особенность ситуации в том, что формально через эту трубу торгует не Газпром. Поставки осуществляет Турция, хотя газ российский. Сами турки столько потребить не могут – зато могут поставлять этот газ к греческой границе, то есть в ЕС.
Таким образом, «Турецкий поток», в итоге запущенный в 2020 году – это очень сильный ход, блокирующий возможные последствия любых событий с газотранспортной системой Украины. А это значит, что спасение Эрдогана Москвой, ранее смотревшееся не совсем очевидным, стало разумным шагом.
Да, Анкара – не союзник России в прямом смысле этого слова. Да, она поставляла БПЛА «Байрактар» Киеву. Но это не поменяет ход и исход боевых действий. А вот «Турецкий поток» ситуацию меняет: за счет его реализации Москва застрахована от любых газовых неожиданностей по Украине.
Что еще сделано, чтобы защититься от санкций?
Подготовка к новым санкциям не ограничивалась газом. В 2014 году в России был запущен проект СПФС – Сервис передачи финансовых сообщений, или российский аналог SWIFT. Он заработал в январе 2015 года. Именно благодаря ему даже полная блокада всех отечественных банков от SWIFT не остановит банковские операции ни внутри страны, ни между ней и Китаем.
Были и другие проекты из той же серии: на Таймыре активно строится порт «Бухта Север», откуда планируется экспортировать до 25 млн тонн нефти (и до 50 млн тонн с 2025 года). Такие поставки имеют большое значение потому, что традиционная марка российской нефти Urals насыщена серой, а поэтому пригодна для поставки только на определенные нефтеперерабатывающие заводы. После 24 февраля 2022 года западные НПЗ от поставок уже начали отказываться – и танкеры с российской нефтью пришлось перенаправить в Индию. Однако местные НПЗ не вполне адаптированы к сернистой нефти, поэтому продавать ее пришлось с существенной скидкой.
«Бухте Север» географически равновыгодно поставлять нефть как в Азию, так и в Европу. Да и нефть местных месторождений малосернистая – то есть ее можно продавать новым поставщикам без всяких скидок. Кроме того, рядом находится крупное Таймырское угольное месторождение (пока оно в стадии организации добычи). С учетом резкого всплеска цен на уголь, неизбежного в эпоху жестких антироссийских санкций, вывоз этого энергоносителя также имеет большой смысл.
Но не только в энергоносителях дело. В те же годы Москва активно продвигала проект самолета МС-21 и смогла импортозаместить полностью углепластиковое крыло этого авиалайнера.
До МС-21 в мировом авиапроме целиком крыло из этого легкого материала никто не делал, и сперва сам углепластик думали завозить из Австрии. Проблему решили, и мелкосерийное производство лайнера с российскими двигателями начнется уже в 2022-2023 годах. Самое главное – первый полет с ними уже состоялся. И это очень вовремя, учитывая обстоятельства в виде блокады поставок новых западных авиалайнеров.
Разумеется, далеко не везде подготовка к экономической войне, объявленной Москве Вашингтоном, была проведена одинаково качественно. Например, так получилось с золотовалютными резервами России. Да, Москва вывела свои активы из гособлигаций США, но не из доллара и евро. В них была примерно половина из 630 млрд долларов российских резервов, и сейчас эти средства заморожены.
Однако, как еще в 2017 году сказал Антон Силуанов, глава Минфина: «Если наши золотовалютные резервы могут быть арестованы, даже если мысль такая у кого-то есть, это просто финансовый терроризм, самый настоящий, по-другому нельзя сказать. Думаю, что, безусловно, до этого не дойдет». Иными словами, российский экономблок не ожидал от Штатов такого финансового терроризма.
Тем не менее арест резервов – шаг обоюдоострый. Перед нами фактически разрушение права собственности, некогда лежавшего в основе западных обществ. Еще в Крымскую войну боевые действия России и Англии не мешали первой выплачивать по долгам последней – настолько отношение к праву собственности было незыблемым тогда. То, как Запад игнорирует их сейчас, серьезно подрывает доверие к нему со стороны всего незападного мира.
Позиция Китая, Индии, Ирака, иных арабских стран – отказавшихся наращивать добычу нефти по требованию США или помогать с санкциями против России – наглядно показывает, что разрушение западной репутации идет полным ходом. И его «финансовый терроризм», несомненно, сыграл в этом свою заметную роль.
Что в итоге?
Остается серьезный вопрос: хватит ли шагов российских властей, не исключавших санкций, случившихся после 24 февраля 2022 года, чтобы сохранить устойчивость экономики? В значительной степени – да.
Вопреки прогнозам западных экономистов, никакого падения ВВП на 30% в нашей стране в результате санкций, скорее всего, не случится. Снижение на 8-10% (на уровне около спада 2009 года) в кризисные кварталы этого года вполне возможно. Однако коллапса российской экономики не случится. А в перспективе 5-10 лет сложность ее промышленного производства заметно возрастет, в серии окажутся довольно передовые авиалайнеры типа МС-21 и много другой продукции, которую наша страна будет вынуждена заместить.
В конечном счете итогом санкций Запада будет тот самый «уход от сырьевой иглы», который так долго ставили целью в нашей стране. Вряд ли это то, на что Вашингтон рассчитывал, но определенно это то, чего ему не удастся избежать.